Окунев Н. Дневник москвича (1917—1924). М., 1997. Т. 1.

В этом же роде меня просветили на днях, что новые головные военные уборы, имеющие наверху оконечник, вроде клистирной трубки, называются «иерихонками», и при этом уверяют, что еврейские воины имели такие каски, когда осаждали Иерихон.

Или вот такая шутка, спросят: «А что изображено на гербе Советской республики?», — и без запинки ответишь: «молот и серп». Дальше предложат: «Напиши-ка эти слова подряд», — и пишешь «молотсерп», а потом спросят: «А чем это кончится?» Конечно, ломаешь голову и ничего верного не ответишь, вот тогда и надоумят, значительно произнеся: «престолом!», — и покажут, что это слово получается при прочтении «молотсерп» с правой стороны.

Кстати, одна из последних «загадок» и разрешение её: «Какой самый замечательный памятник на еврейском кладбище?» — «Минину и Пожарскому!»    

... И в том же «жидофобском» духе: «Если за столом сидят шесть советских комиссаров, то что под столом?» — «Двенадцать колен израилевых».    

Кстати о Троцком: какой-то остряк сказал: «Мир подписан Леоном Троцким, а войну кончит Лейба Бронштейн». Как известно, Троцкий и Бронштейн — одно лицо, и всем уже ясно, что гражданские войны заканчиваются еврейскими погромами, которые всегда предвещают реакцию...

Приходят в голову новые «армянские»* анекдоты: «Старый режим, новый режим, — усех рэжим».