999 + 101 анекдот от Никулина / Сост. М.Ю. Никулин. М., 2009.

Два старика встретились в трамвае. «Слушай! А я тебя помню». — «Чего ты помнишь?» — «Да мы вместе Зимний брали. Ты еще на ступеньках упал, пальто зацепился, и винтовка в сторону полетела. Было такое?» — «Да, вроде было. А как ты меня узнал-то?» — «Да как же! По пальто и узнал».

Рабочий, задыхаясь, врывается в контору прораба: «Ой, беда! Дом, который мы построили, вот-вот рухнет!». — «Говорил вам, несчастные, не снимайте лесов, пока не оклеите комнаты обоями!»

Одесса. Перед киоском разложены газеты. Их продает дородная дама. Накрапывает дождь, и все газеты заляпаны грязной водой. «Можете вы мне дать “Правду”, только чистую?» — «Как? Совсэм бэз тэкста?»

Идет занятие по гражданской обороне. Учительница: «Когда я скажу: раз, два, три, всем нужно спрятаться под парты. Раз! Два! Три!» Все спрятались, кроме Вовочки. «Дети! Вовочка не понял, что он может погибнуть. Давайте еще раз». Опять все спрятались, кроме Вовочки. «Вовочка! Подумай о родителях. Как они будут плакать, если ты погибнешь! Попробуем еще раз». Но Вовочка не послушался и в третий раз. «Вовочка! В чем дело?» — «А что, разве герои уже перевелись?»

Во времена Горбачева. Умирает мужчина преклонных лет. Родня спрашивает у него последнее желание. «Водочки бы...» — «Только по справке о смерти». — «Счастливые!» — говорит умирающий.

На конкурсе политических анекдотов первую премию получил следующий: «В жаркий день сидят мужики за столиком в саду. На столе пиво, таранка. Вдруг из окна раздается крик: “Мужики! По телевизору Горбачев разъясняет, на каком этапе сейчас находится перестройка!”. Все бросили пиво, рыбу и побежали в дом...»

Американец закуривает на Красной площади. К нему подходит милиционер и объясняет жестами, что курить нельзя. Американец гасит сигару: «О! Я понимайт — аэродром, аэродром…»

В Матросской тишине разговаривают два таракана. «Лукьянов-то своему целыми днями лирику читает». — «Повезло рыжему, — вздыхает другой. — А меня Крючков каждый день в разведку посылает».

Там же. Таракан подходит к Крючкову и спрашивает: «Товарищ Крючков! Разрешите жениться?» — «А ты ее хорошо проверил?» — «Все чисто, наша муха, советская. В туалете редакции “Правда” работает».

В черном-пречерном городе есть черная-пречерная улица. На черной-пречерной улице есть черный-пречерный сад. В черном-пречерном саду есть черное-пречерное дерево, на черном-пречерном дереве сидят два черных-пречерных человека... Один черный-пречерный человек говорит другому: «Эх, зря мы с тобой, Василий Иванович, резину жгли!».

Василий Иванович и Петька попали на необитаемый остров. Ничего не ели уже несколько дней. Вдруг Петька куда-то ушел. Приходит с дичью. «Петька, ты где это уток достал?» — «Да сбил на озере». — «Чем?» — «Бумерангом». — «А где ты его взял?» — «Вон там, возле дерева». — «Вот что, Петька, если ты еще раз тронешь мои носки...»

Чукчи обратились в ЦК КПСС, чтобы их перестали называть чукчами. Обидно. И ЦК КПСС издал постановление называть чукчей просто «народами Крайнего Севера». Первомайская демонстрация. Комментатор передает: «А вот идет делегация народов Крайнего Севера! Они несут транспаранты: “МИР, ТРУД, МАЙ, ИЮНЬ, ИЮЛЬ, АВГУСТ...”. Нет. Все-таки это чукчи!»