Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Горбачеву явился Сталин. «Что делать, Иосиф Виссарионович? Экономика не налаживается. От гласности одни неприятности. Национальные проблемы становятся все острее». — «Политбюро распустить, ЦК тоже, а мавзолей выкрасить в фиолетовый цвет». — «Почему именно в фиолетовый?» — «Так и знал, что дебаты будут только по третьему пункту».

«Слыхали? Брежнев написал завещание: “После моей смерти Политбюро разогнать, а рельсы на БАМе выкрасить в синий цвет”». «Ну зачем же рельсы красить?» — «Насчет рельсов все удивляются. Насчет Политбюро — никто».

Пришел Хрущев навестить Ленина и Сталина. Сказал, что после смерти хотел бы тоже лечь в мавзолей. Хрущев: «Как, можно будет, Иосиф Виссарионович?». Сталин: «Спроси старшего». Хрущев: «Владимир Ильич, можно?». Ленин: «Нет. Это же не общежитие — взял и поставил третью койку в комнату на двоих». Хрущев: «Значит, нельзя? Жаль. — Задумался. Возникла идея. —А если я освобожу себе койку? Тогда можно?».

Три способа борьбы с культом личности. Первый — снять портрет товарища Сталина. Второй — снять портрет товарища Сталина и повесить портрет товарища Хрущева. Третий — вынести из мавзолея товарища Сталина и внести туда товарища Хрущева.

В одном государстве был деспотичный король. Он установил, что 2 х 2 = 91. И все должны были это признавать истиной — под страхом казни или тюремного заключения. Он умер. Воцарился другой, который критиковал деспота. Он велел объявить, что 2 х 2 = 6. К нему пришла делегация интеллигенции. «Позвольте, но как же так? Почему именно 6? Ведь все-таки...» — «Ах, вы хотите, чтобы 2 х 2 опять было 91?»

Никита Сергеевич решил выслушать мнение деятелей прошлого. Петр Первый: «Я покончил с изоляцией России, прорубил окно в Европу, в большой мир. А ты все продукты в это окно выбросил». Екатерина Великая: «Не всем подряд давала. По выбору. А ты всем даешь». Сталин: «Меньше копай под меня. И лучше следи, как копают под картошку».

Хрущев объясняет Нине Петровне, своей жене: «Побывали мы с Булганиным в Афганистане... Что за страна! Солнце шпарит вовсю. Кругом ни дерева, ни кустика. Тени не сыскать». Нина Петровна: «Как же вы выходили из положения?» — «Десять минут Булганин стоит, я сижу в его тени. Следующие десять минут делаем наоборот».

Мальчишки во дворе целыми днями дерутся между собой. «Я самый сильный. Я буду главным». — «Нет, я главнее. Я тебе как дам...» Матери пошли к управдому — надо что-то делать. «Оставьте их в покое, — сказал управдом. — Просто у них коллегиальное руководство, монолитное единство и тесная сплоченность, как в послесталинском ЦК».

«Что такое — туда-сюда болтается, на “Х” начинается, своим прямым делом не занимается?» — «Думаете, х[уй] импотент? Нет. Хрущев ездит по разным странам».