Бюллетень Оппозиции (Большевиков-ленинцев). Париж, 1931—1934.

Ленин воскрес, видит, что находится в массивном здании, охраняемым часовыми. «Я, должно быть, в тюрьме, контрреволюция победила». Находит телефон и спрашивает Троцкого. Никакого Троцкого нет. Еще больше укрепляется в убеждении, что контрреволюция победила. Звонит Рыкову в Совнарком, Зиновьеву в Коминтерн, Бухарину в «Правду». Результат тот же. Но может быть хоть партия существует? Звонит в секретариат ЦК: «т. Сталин?» — «Что вам нужно?» — Ленин объясняет ему положение. Сталин слушает его, одновременно берет другую трубку и звонит в ГПУ: «Тут старик*, хочет слишком много знать, успокойте его».

Сталин сердито ходит по кабинету и жалуется: «Нет обстановки для работы, нет обстановки для работы». Секретарь в недоумении и в отчаянье, не знает, что сказать. Приходит Каганович. Сталин ему (мрачно): нет обстановки для работы. Каганович: т. е. как, что вы! пятилетка, индустриализация, коллективизация, успехи партстроительства и проч. Сталин вяло соглашается и говорит: а знаете, у меня был только что т. Молотов. «Хороший, говорит он, товарищ Каганович, очень хороший, только не лидер». Каганович возмущен: как так! Молотов ведь мне говорил обратное. Уходит. Через некоторое время приходит Молотов. Докладывает о коминтерновских и прочих успехах. Сталин и ему жалуется на отсутствие обстановки для работы. Молотов безуспешно возражает. В заключение Сталин говорит Молотову: а у меня был недавно Каганович, очень хорошо о вас отзывался, только говорит, что вы не лидер. Молотов (крайне возмущенный): но ведь Каганович мне только вчера говорил, что без меня работа не пойдет, советовался со мной. Уходит. Сталин один. «Теперь есть обстановка для работы!»

Усталые от перенапряжения, полуголодные рабочие, перед тем как попасть в плохую квартиру, попадают в трамвай. Висят на площадках, буферах — всюду. На висящих висят другие: так и держатся за них («в охапку», как говорят в Москве). При входе в трамвай: «Двигай вперед, а то все ребра переломаем». Дама кричит: «отдайте руку, руку отдайте». В трамваях открыто говорят, ругают советскую власть. Трамвайный анекдот: проходят один, два, три трамвая — влезть невозможно. В четвертый, наконец, можно попасть — только номера не видно (так залепили).