Тысяча двести анекдотов / Сост. С. Карачевцев. Рига, 192?.

У Циперовича умер сын. Отец об этом еще не знал, и предупредить его взялся Кунатовский: «Циперович, что бы вы сказали, если бы ваш сын вдруг сделался коммунистом, получил бы откуда нужно деньги*, накупил на них динамиту, подложил бы его под какое-нибудь важное учреждение и взорвал бы его на воздух?» — «Что бы я сказал? Я бы сказал: лучше бы он подох». — «Уже!»

В годину коммунистического террора на Сухаревке в Москве облава. Среди захваченных кольцом чекистов — провинциальный протодьякон. Перетрусивший священнослужитель заметил, что несколько дам были беспрепятственно отпущенны, сказав слово «Содком». Доходит очередь до дьякона. «Ваши документы, гражданин?» — «Содком», — октавой рычит дьякон. Чекисты удивленно улыбнулись и забрали его на Лубянку. Только через три дня узнал несчастный, что «Содком» — сокращено «содержанка комиссара».

У мавзолея Ленина стоит старушка и горько плачет. К ней подходит красноармеец. «Чего, бабушка, плачешь? — говорит он. — Не убивайся — Ленин умер, а ленинизм остался». — «Вот я, батюшка, и плачу! — отвечает старушка, — уж лучше бы Ильич остался, а ленинизм умер».

В советских правящих кругах большая тревога — напал буквально мор на высших сановников. В салоне госпожи Троцкой спиритический сеанс — вызвали духа Ленина и спрашивают Ильича, в чем дело. «Сейчас у меня с Николаем II cуд. У него свидетелей — девать некуда, а у меня почти никого; я и вызываю», — отвечал дух.

В советской России спорят коммунист, монархист и еврей (который не принадлежит ни к какой политической партии) о том, рядом с кем каждый из них желал бы лежать после своей смерти. «Я хотел бы лежать рядом с императором Александром III», — говорит монархист. «А я, — говорит коммунист, — рядом с Лениным». — «А я рядом с мадам Ципперович», — заявляет еврей. «Ты с ума сошел! Да ведь она жива!» — «Ну а я? Разве я умер?»

«Скажи, милый человек, что будет: на “у” начинается, на “ь” кончается?» — «?!» — «Не знаешь. Так я тебе говорить буду: коммунист». — «Как так?» — «Не понимаешь? У нас в Тифлисе, как коммуниста встретят, так говорят: “уходи, сволочь!”»

«А-а-а! Сколько лет, сколько зим, Ваня! Где ты пропадал? Давно не виделись». — «А ты что, не слышал? Ведь я ездил жениться. Кстати и карточка ее при мне. Ну-ка полюбуйся! Как, нравится или нет?» — «Да как сказать-то; ведь бывают и хуже». — «Что ты сказал?» — «Ох, нет, не бывает…»

Один предприимчивый гражданин СССР убедил правительство, что он может прыгнуть с колокольни Ивана Великого без всякого для себя ущерба. Ему разрешили. Собралось много народу. Гражданин влез на колокольню. Проходит полчаса, он не прыгает, проходит час… Наконец чекисты кричат снизу: «Эй, ты там, будешь, наконец, прыгать?» — «О прыганье не может быть и речи, помогите слезть».

К состоятельному коммерсанту приехал бедный брат из Советской России. Коммерсант накормил брата хорошим ужином и уложил его в чистую постель. Утром коммерсант спросил: «Ну, как тебе спалось на новом месте?». — «Скучно!» — «Почему?» — «За целую ночь никто даже не укусил».