Lyons E. Red Laughter // Lyons E. Modern Moscow. London, 1935. P. 260—274.

Голодный учитель дает задание на следующий день. «Завтра, дети, — говорит он, — мы узнаем о Колумбе и о том, как он доказал что земля круглая. Каждый ученик должен принести для этого яйцо. Если вы не можете принести яйца, принесите хлеб, масло, репу, капусту...»

Кооперативные магазины, не имея реальных товаров, часто украшают свои полки пустыми консервными банками. Простая рабочая женщина пришла в такой магазин и захотела купить консервы, указывая на полные полки. «Моя дорогая, — сказал ей продавец, — это лишь украшение». — «Ну хорошо, — вздохнула женщина, — дайте мне две банки этого. В наше время нужно брать все, что есть».

Нехватка одежды, так же как и пищи, высекала искры юмора из кремня терпения русских людей. Человек зашел в поезд голым. Не обращая внимание на реакцию, которую вызвала его нагота, он развернул газету и начал читать. «Гражданин, — обратился к нему другой пассажир. — Почему вы путешествуете в таком необычном виде?» — «Необычном? Но почему? — ответил голый мужчина. — Я из Минска, где мы уже выполнили пятилетний план».

«Товарищи, — декламировал оратор, — мы идем под всеми парами. Мы должны догнать и перегнать остальной мир». — «Я был бы не против, — вставил один из слушателей, — если бы вы высадили меня, когда мы доберемся до Варшавы».

Президент Калинин — невинный герой другого анекдота. Человек крестьянского типа, с мочалкой седой бороды, простой и искренний, он стал подходящей целью для шуток. Он произносит речь в Москве о крупном промышленном подъеме в стране. С особенным рвением он описывает совершенно новый двадцатиэтажный небоскреб на улице Карла Маркса в Харькове. «Товарищ Калинин, — робко протестует рабочий в аудитории. — Я живу в Харькове. Почти каждый день я хожу по улице Карла Маркса, и я не видел там таких небоскребов». — «Вот в чем беда с тобой, — ответил Калинин с негодованием. — Ты тратишь свое время на прогулки, вместо того чтобы читать газеты и узнавать, что происходит в стране».

Советский гражданин, подозреваемый в хранении иностранной валюты, был доставлен в обычное для таки случаев место, однако настаивал, что у него ничего нет. В конечном счете ему предложили, для того чтобы освободиться, указать двух других, у кого есть валюта. «Конечно! — мгновенно ответил тот. — Рокфеллер и Морган*».

Непопулярность коллективизации также привела к появлению такой истории: всемогущие жители Кремля подверглись нападению со стороны кровососов, неотступных, как одна из египетских казней. Ученые были беспомощны. Наконец Карл Радек — которому автоматически и совершенно несправедливо приписывали все подобного рода остроты — сделал предложение, которое спасло ситуацию: «Коллективизируйте их, — будто бы сказал он, — половина из них умрет, а другая половина разбежится».

В популярном анекдоте рассказывается про молодого человека, который хотел купить подарок невесте. Он принес ложку в Торгсин и получил в обмен на нее кредитный чек на 18 копеек. Напрасно он искал что-нибудь в пределах этой суммы. В конце концов он обратился к продавцу: «Что могу я купить здесь на восемнадцать копеек?». Продавец смотрит свои бумаги и горделиво улыбается: «Да, гражданин, здесь есть кое-что, что вы можете купить — алюминиевая ложка, восемнадцать копеек».

Иностранные делегации пролетарских энтузиастов одна за другой приглашаются в Советский Союз. Они обнаруживают, что комиссар Семенов — обаятельный человек, а его ответы вполне удовлетворительны. Только одна странная вещь вызывает у них удивление: прямо на его рабочем столе стоит плевательница. «Товарищ Семенов, — робко осведомляется делегат, — я прошу у вас прощения за мой вопрос, но почему эта вещь стоит у вас на рабочем столе?». Этот вопрос вызывает у комиссара приступ гнева. «Это моя плевательница! — кричит он. — Куда хочу, туда и ставлю». В приемной комиссара Рабиновича с посетителями происходит то же самое. Все просто отлично, но только кресло висит на потолке. Перед уходом делегат спрашивает, почему же у кресла такое странное местоположение. Комиссар Рабинович тоже взрывается. «Это мое кресло, — шумит он, — куда хочу, туда и вешаю!» Наконец делегация приходит к самому Сталину. Все идет прекрасно. Иностранные делегаты убедились в значительности эксперимента и в гении его вождей. В конце интервью делегат упоминает о странном поведении комиссаров — у одного плевательница на столе, у другого кресло под потолком. «Ой, да не придавайте вы этому значения, — улыбается Сталин, — они просто идиоты». — «Но если они идиоты, — настаивает на своем делегат, — почему они стоят во главе комиссариатов?» От этого вопроса Сталин приходит в бешенство. «Они мои идиоты, — кричит он, — куда хочу, туда их и ставлю!»

Анатолий Луначарский был одним из самых неотвязных ораторов страны. Вряд ли какой-либо важное событие могло пройти без часа или двух его ораторского искусства. Это помогает объяснить следующий анекдот. Горит дом. Пожарные прибыли, но стоят, ничего не делая. «Почему они не начинают тушить огонь?» — кто-то спросил. «Они не могут, — был ответ. — Луначарский еще не прочитал вступительную речь».

В борьбе с антисемитизмом правительство запретило коммунистам рассказывать анекдоты про евреев. Чтобы обойти указ, один коммунист начал свой рассказ такими словами: «Там были два китайца. Когда они выходили из синагоги...».

Однажды кремлевские вожди решили уйти на покой. Чтобы суметь выйти из игры достойно, они решили спровоцировать что-то вроде революции, которая дала бы им возможность красиво уйти со сцены. Были обнародованы разного вида суровые декреты, но население подчинилось им, не показывая ни малейших признаков бунта. Наконец, Политбюро в отчаянии объявило неделю порки. Каждый из 11 миллионов членов профсоюзов вместе с семьей, должен быть публично выпорот в качестве дисциплинарной меры. Конечно, думали они, это будет причиной мятежа. Прошел первый день порки, затем второй, но никаких признаков бунта не было замечено. Наконец, на пятый день вожди с кремлевской стены заметили приближающуюся толпу. Они подумали радостно, что восстание началось. Но когда толпа подошла ближе, они разобрали надписи на лозунгах: «Через порку к социализму!», «Порите сильнее для нашей революции!» и так далее. Удрученные этим кремлевские вожди поняли, что их замысел провалился. Но вдруг [в толпе] возникло движение. Какая-то взволнованная группа прорвалась вперед. Они устремились прямо к стенам Кремля, и надежды Политбюро на народное восстание вновь воскресли. Однако эта группа подняла в воздух свой лозунг: «Мы — инженеры, в связи с необходимостью инженеров для индустриализации требуем, чтобы нас высекли вне очереди!».

А вы слышали новую шутку о Ленине и Сталине? Так вот. Однажды ночью Ленин выскользнул из гробницы на Красной площади — от одиночества, ну вы понимаете — и пришел к Сталину. «Так, так, ну и как тут у вас, товарищ Сталин?» — «Отлично, просто замечательно!» — похвастался Сталин. «Вот я, — сказал он, — приближаюсь к завершению Пятилетнего плана и весь народ со мной». — «Конечно, — сказал Ленин, — еще пять таких лет, и весь народ будет со мной».

«Как вы себя чувствуете?» — спросили Рабиновича. «Как я себя чувствую? — ответил Рабинович. — Я чувствую себя как троллейбус № 17»*. — «А почему?» — «Потому что мотаюсь туда-сюда между ГПУ на Лубянке и Бутырской тюрьмой. Это маршрут 17-го троллейбуса, верно?»

Жена будит мужа посреди ночи. «Петр Иванович, — говорит она, — принеси мне воды поскорее, я ужасно себя чувствую». — «Спи, спи! — отвечает муж. — Кто сейчас не чувствует себя ужасно?».

Еврей, который только что вышел из тюрьмы, где отняли все его доллары, попадает в переполненный трамвай. Если бы он мог поведать кому-нибудь все свои неприятности, ему стало бы лучше. Но нет никого, и он стоит там и вздыхает вслух: «Ой, ой, ой…». И с другого конца трамвая другой еврей отвечает: «Ха! И он мне будет рассказывать…».