Lyons E. Red Laughter // Lyons E. Modern Moscow. London, 1935. P. 260—274.

Жена будит мужа посреди ночи. «Петр Иванович, — говорит она, — принеси мне воды поскорее, я ужасно себя чувствую». — «Спи, спи! — отвечает муж. — Кто сейчас не чувствует себя ужасно?».

Однажды кремлевские вожди решили уйти на покой. Чтобы суметь выйти из игры достойно, они решили спровоцировать что-то вроде революции, которая дала бы им возможность красиво уйти со сцены. Были обнародованы разного вида суровые декреты, но население подчинилось им, не показывая ни малейших признаков бунта. Наконец, Политбюро в отчаянии объявило неделю порки. Каждый из 11 миллионов членов профсоюзов вместе с семьей, должен быть публично выпорот в качестве дисциплинарной меры. Конечно, думали они, это будет причиной мятежа. Прошел первый день порки, затем второй, но никаких признаков бунта не было замечено. Наконец, на пятый день вожди с кремлевской стены заметили приближающуюся толпу. Они подумали радостно, что восстание началось. Но когда толпа подошла ближе, они разобрали надписи на лозунгах: «Через порку к социализму!», «Порите сильнее для нашей революции!» и так далее. Удрученные этим кремлевские вожди поняли, что их замысел провалился. Но вдруг [в толпе] возникло движение. Какая-то взволнованная группа прорвалась вперед. Они устремились прямо к стенам Кремля, и надежды Политбюро на народное восстание вновь воскресли. Однако эта группа подняла в воздух свой лозунг: «Мы — инженеры, в связи с необходимостью инженеров для индустриализации требуем, чтобы нас высекли вне очереди!».

Непопулярность коллективизации также привела к появлению такой истории: всемогущие жители Кремля подверглись нападению со стороны кровососов, неотступных, как одна из египетских казней. Ученые были беспомощны. Наконец Карл Радек — которому автоматически и совершенно несправедливо приписывали все подобного рода остроты — сделал предложение, которое спасло ситуацию: «Коллективизируйте их, — будто бы сказал он, — половина из них умрет, а другая половина разбежится».

Нехватка одежды, так же как и пищи, высекала искры юмора из кремня терпения русских людей. Человек зашел в поезд голым. Не обращая внимание на реакцию, которую вызвала его нагота, он развернул газету и начал читать. «Гражданин, — обратился к нему другой пассажир. — Почему вы путешествуете в таком необычном виде?» — «Необычном? Но почему? — ответил голый мужчина. — Я из Минска, где мы уже выполнили пятилетний план».

В популярном анекдоте рассказывается про молодого человека, который хотел купить подарок невесте. Он принес ложку в Торгсин и получил в обмен на нее кредитный чек на 18 копеек. Напрасно он искал что-нибудь в пределах этой суммы. В конце концов он обратился к продавцу: «Что могу я купить здесь на восемнадцать копеек?». Продавец смотрит свои бумаги и горделиво улыбается: «Да, гражданин, здесь есть кое-что, что вы можете купить — алюминиевая ложка, восемнадцать копеек».

Советский гражданин, подозреваемый в хранении иностранной валюты, был доставлен в обычное для таки случаев место, однако настаивал, что у него ничего нет. В конечном счете ему предложили, для того чтобы освободиться, указать двух других, у кого есть валюта. «Конечно! — мгновенно ответил тот. — Рокфеллер и Морган*».

Голодный учитель дает задание на следующий день. «Завтра, дети, — говорит он, — мы узнаем о Колумбе и о том, как он доказал что земля круглая. Каждый ученик должен принести для этого яйцо. Если вы не можете принести яйца, принесите хлеб, масло, репу, капусту...»

Комиссар внутренней торговли Микоян в анекдоте сравнивается с комиссаром здравоохранения доктором Семашко. «Вы не добились ничего, — упрекает Микоян своего коллегу. — Когда десять лет назад вы приняли дела, в стране была малярия, не так ли? Она осталась. Был тиф в стране — остался и тиф. Был…» — «А что же ваш комиссариат сделал?» — прервал его доктор Семашко. «Мой? — переспросил Микоян с гордостью. — Ситуация полностью отличается. Когда десять лет назад я принял дела, был хлеб в стране, не так ли? Теперь же его нет. Было мясо — теперь нет никакого. Был сахар...» и т.д.

Популярен был и вариант с проституцией. На конференции по этой проблеме поставили вопрос о том, какой комиссариат должен взять на себя ответственность за борьбу с ней. Кто-то предложил Министерство здравоохранения, другие Комиссариат просвещения. Наконец один делегат прощебетал: «Почему бы не поручить борьбу с проституцией Комиссариату торговли? Тогда она наверняка мгновенно исчезнет. Ведь это произошло и с хлебом, чаем, маслом, сахаром…».

Кооперативные магазины, не имея реальных товаров, часто украшают свои полки пустыми консервными банками. Простая рабочая женщина пришла в такой магазин и захотела купить консервы, указывая на полные полки. «Моя дорогая, — сказал ей продавец, — это лишь украшение». — «Ну хорошо, — вздохнула женщина, — дайте мне две банки этого. В наше время нужно брать все, что есть».

Как рассказывалось в популярном анекдоте, водитель переполненного автомобиля сжалился над старой женщиной, прихрамывающей вдоль проезжей части с узелком на плечах. «Бабушка, давай подвезу», — сказал он. «Нет, нет, спасибо, — ответила она. — Я спешу».

Еврей, который только что вышел из тюрьмы, где отняли все его доллары, попадает в переполненный трамвай. Если бы он мог поведать кому-нибудь все свои неприятности, ему стало бы лучше. Но нет никого, и он стоит там и вздыхает вслух: «Ой, ой, ой…». И с другого конца трамвая другой еврей отвечает: «Ха! И он мне будет рассказывать…».

Президент Калинин — невинный герой другого анекдота. Человек крестьянского типа, с мочалкой седой бороды, простой и искренний, он стал подходящей целью для шуток. Он произносит речь в Москве о крупном промышленном подъеме в стране. С особенным рвением он описывает совершенно новый двадцатиэтажный небоскреб на улице Карла Маркса в Харькове. «Товарищ Калинин, — робко протестует рабочий в аудитории. — Я живу в Харькове. Почти каждый день я хожу по улице Карла Маркса, и я не видел там таких небоскребов». — «Вот в чем беда с тобой, — ответил Калинин с негодованием. — Ты тратишь свое время на прогулки, вместо того чтобы читать газеты и узнавать, что происходит в стране».

Беспризорник или бездомный ребенок, тысячи которых бродили по Советской стране после эпохи голода, воруя и попрошайничая, тоже попали в анекдоты, как авторы бесчисленных острот. Возможно, самым известным является весомый аргумент использующийся юными нищими сиротами: «Дайте мне копейку, дяденька, — клянчили они. — Вы можете быть моим папой...»

В борьбе с антисемитизмом правительство запретило коммунистам рассказывать анекдоты про евреев. Чтобы обойти указ, один коммунист начал свой рассказ такими словами: «Там были два китайца. Когда они выходили из синагоги...».