Talmadge I.D.W. The Enjoyment of Laughter in Russia // Russian Review. 1942. Vol. 2. № 2. P. 45—51.

К этому же периоду относится история про белого офицера, убегающего от красных. Он попал в отдаленную сибирскую деревню и, поняв, что местное население симпатизирует Советам, выдал себя за комиссара. Офицер рассказал крестьянам, что согласно новому декрету, подписанному Лениным, каждая деревня должна быть представлена в губернском Совете специально выбранным «ренегатом». Незнакомое слово показалось крестьянам очень внушительным званием. На новую должность выбрали самого уважаемого члена общины, еще двоих снарядили сопровождать его в столицу губернии. Когда они достигли города после нескольких дней путешествия, крестьяне отыскали руководителя местного Совета и объяснили ему, что привели своего «ренегата». После понадобилось много дополнительных объяснений, чтобы спасти избранника от сурового наказания.

История, во время Гражданской войны обошедшая все противоборствующие лагеря, рассказывает о неком омском профессоре, который был разбужен однажды ночью сильным стуком в дверь. «Кто там?» — спросил он испуганно. «Главнокомандующий Северо-восточными силами Красной армии» — последовал громоподобный ответ. Гораздо более робко профессор спрашивает: «Ч-чем я м-могу помочь?» — «Скажите мне, — ответил командующий, — а Дуся дома?» (Дусей была горничная профессора).

Подхалимаж перед политическими лидерами, выразившийся в переименовании в их честь учреждений и городов породил слухи о том, что памятник Пушкину в Москве будет переименован в статую Молотова.

Ленинград первоначально назывался Санкт-Петербург и во время войны получил более славянское имя Петроград. Претендента на пост в советском учреждении спросили, где он родился. Он ответил: «В Санкт-Петербурге». — «Где получили образование?» — «В Петрограде». — «Где вы живете?» — «В Ленинграде». — «Где бы вы хотели жить?» — «В Санкт-Петербурге».

Интенсивная атеистическая политика первых лет революции породила многочисленные анекдоты, тайно распространившиеся по всей стране. Один рассказывает о записке, написанной на церковнославянском языке, которую нашли на пригорке недалеко от границы сотрудники ОГПУ. Опасаясь заговора «пятой колонны», они поспешили с запиской к капитану. Офицер быстро перевел ее на русский язык и к своему удивлению читал: «Дорогой Бог, ты знаешь, как тяжела жизнь под антихристовой властью сатанинских большевиков. Поэтому я прошу тебя прислать мне двести рублей, чтобы купить еды к Пасхе». Послание содержало полную подпись и адрес его автора. Капитан немедленно направил двух своих ординарцев за виновником. Он пришел, пожилой усатый бедный крестьянин, кающийся и скромный. Его бедный и наивный вид тронул сердце офицера ОГПУ. «Ты должен понимать, хороший человек, — сказал он крестьянину, — что религия — это опиум для народа». В течение двух часов офицер читал лекцию крестьянину о «бесполезности веры». К его удивлению, старик, казалось, согласен с каждым аргументом, выдвигаемым агностиком. Офицеру ОГПУ стало ясно, что он, наконец, обратил «темного мужика» в атеисты. Довольный своими результатами и понимая, что старый крестьянин действительно нуждается, офицер великодушно дал ему сто рублей, чтобы купить еды. Несколько дней спустя патруль ОГПУ обнаружил на том же холме следующую записку: «Дорогой Бог, благодарю тебя за благодеяния, но, пожалуйста, не используй больше бесчестных огэпэушников. Из двухсот рублей, что Ты послал мне, они дали мне только сто».