Сенько Г. Підсовєтські анекдоти. Буэнос-Айрес, 1956.

Украинец, бежавший от преследования на Кавказ, спросил местного грузина: «Какой тебе больше нравится, старый или новый режим?». Грузин посмотрел на украинца пронзительным взглядом, а потом ответил на ломаном русском языке: «Старый режем, новый режем, шашлык делать будем...».

В период освободительной борьбы на Правобережье* очень часто менялись политические режимы. Один раз, когда отступили войска УНР** и пришла деникинская армия, ее бойцы стали приставать к еврею: «Ты за какую власть?». Испуганный еврей еще не знал, что войска УНР уже отступили, и выпалил: «Я за Петлюру!» — «А-а, раз так, снимай штаны. Всыпать двадцать пять! Надо говорить: “Я за Единую и неделимую”». Потом деникинцы отступили и ворвались в городок махновцы. Снова придрались к еврею: «Ты за кого?» — «Я?.. За “Единую и неделимую”!» — «Ага, за золотопогонников? Снимай штаны!.. Надо говорить: “Я за батьку Махно!”» Отступили махновцы, пришли красные. Снова к еврею: «Ты за кого?» — «Я за батьку Махно!» — «Ага, за бандита Махно? Снимай штаны!.. Надо бороться только за советскую власть». Отступили и красные, и в городок снова пришли войска УНР. Солдаты — к еврею: «Ну, за кого ты?» Жид молча снял штаны: «Бейте, только не спрашивайте!»

В выходной день в Чугуеве над Днепром полно купающихся и отдыхающих людей. Пришел сюда и комиссар полка. Он взобрался на вышку, с которой спортсмены прыгают в воду, и осматривает местность. Он не осмотрел еще другого берега как между людьми поднялся крик: «Ребенок тонет! Спасите! Ребенок... Помогите!». Комиссар почувствовал сильный пинок в спину и очнулся только тогда, когда упал в воду. Он попал недалеко от ребенка, и поэтому ребенок уцепился за него, и их вместе вытащила спасательная команда. На берегу снова поднялся крик: «Это геройство! Наградить его! Наградить!». К комиссару подбежал корреспондент «Харьковского пролетария» и спрашивает: «Товарищ! Я напишу, что трудящиеся требуют для вас награды. Какую бы вы хотели?» — «Никакой не хочу. Разве только новые подштанники, да узнать, какая сволочь меня толкнула с вышки...»

Во время голода 1932—1933 года люди ехали куда глаза глядят, чтобы спасти жизнь себе и своим близким. Поезда переполнены, на узловых станциях надо было ждать по 2—3 недели, чтобы получить билет. В вагонах ехали преимущественно те, кто имел командировки от учреждений и организаций, а на вагонах все ищущие хлеба. Среди последних сидел Грицко Довбня и говорил соседям: «Говорят, что коммунисты на нас верхом ездят... Ложь, братцы! Вот мы сверху на них едем».

Во время празднования двадцатилетия Азербайджанской Советской Республики, после приветствия Калинина, который говорил о большой помощи Москвы, оказанной Азербайджану, и о том, что Азербайджан теперь сам хозяин своей земли, выступил старый азербайджанец и на ломаном русском языке обратился к Калинину: «Спасибо советской власти, ай спасибо! “Аз” наш, земля ваш, ай спасибо! “Аз” наш, хлеб ваш, ай спасибо! “Аз” наш, нефть ваш, ай спасибо! “Аз” наш, рыба ваш, ай-ай-ай спасибо!»

Поехал на село оратор; собрал колхозников и начал говорить. Три часа говорил оратор и за это время выпил пять графинов воды. Колхозники слушали терпеливо. Наконец оратор кончил. Председатель собрания спрашивает людей: «Имеет ли кто вопросы по сути к оратору?». Все молчат. Председатель опять: «Кто имеет вопросы по сути?». Наконец, один колхозник просит слова: «У меня вопрос по сути… Товарищ оратель, вот вы говорили три часа и выпили пять графинов воды. Скажите, пожалуйста, разве вам не хочется куда-нибудь сходить?..»

После революции 1917 года большевики ввели в СССР свой «религиозный» культ: вместо Бога выбрали себе Карла Маркса, вместо апостолов — Энгельса-Ленина-Сталина и Политбюро. Чтобы увековечить свой культ, ввели соответствующие имена, которые торжественно давали не на крестинах, а на так называемых «звездинах». К таким именам относились: Коммуна, Октябрь, Революция, Капебеус и другие. В одном из уездных городов Украины была уже целая советская семья. Мужа звали Октябрь, жену его Коммуной, а маленькую дочь назвали Революцией. И вот однажды ночью в этой семье случилась неприятность: у дочки заболел живот. Первой об этом узнала Коммуна, и стала звать своего спящего мужа, чтобы встал и помог переодеть ребенка: «Октябрь! Слышишь, Октябрь! Встань-ка...» — «А?» — спросонья хмыкнул муж. «Вставай, говорю, скорее, потому что наша Революция обкакалась...»

Встретились двое детей. Один мальчик из Америки обращается к другому из Советского Союза: «Ага, а у нас шоколад есть!» — «Зато у нас Сталин есть!» — «Сталин может и у нас быть». — «Тогда у вас шоколада не будет!»