Тiльки Сталiн на стiнi: Фольклор епохи соціалізму та будівництва комунізму / Зібрав та упоряд. П. Юрик. Запорiжжя, 2003. Рукопись — Электрон. данные. — Режим доступа: http://www.pilipyurik.com/, свободный.

Идет общее собрание колхоза «40 лет без урожая». Председатель правления: «Следующий вопрос повестки дня: надо купить корову и продать быка». — «А кто же корову покроет? Ты или я?» — «Ни ты, ни я, а всем колхозом! Далее, товарищи. В нашем колхозе много навоза, а в соседнем нет ни телеги. Дадим?» — «Хрен дадим! Сами съедим!» — «И последнее. В наш колхоз поступила премия: отрез на женский костюм и мужские сапоги. Так вот, мужские сапоги я предлагаю себе, а отрез на женский костюм — моей жене». — «А нам? А нам?» — «А хрен вам! Расходитесь по домам! Вы и так хороши!»

На собрании избирают председателя колхоза. Кричат: «Ивана Иваненко!». Тот поднялся, просится: «Люди добрые, я не смогу». — «Поможем!» — «Ребята, я очень пью, колхоз пропью». — «Поможем!» — «Я в тюрьму сяду…» — «Поможем!»

Приехал Кеннеди в СССР. Едут с Хрущевым по украинскому селу. Вдруг из-за угла выбегает полуголая женщина, а за ней — мужчина в одних трусах и с топором в руке. Кеннеди похлопал шофера по плечу — стань, мол. Машина остановилась. Подозвали мужика, спрашивают, что случилось. А тот видит — Хрущев, понял, что влип, и давай врать: «Вот, люди добрые, живем — дай бог каждому: дом прекрасный, рига — тоже, три коровы, десять свиней держим, денег на сберкнижке полно, и счета им не знаем. Решили купить автомобиль. Я говорю: “Покупаем «Волгу»”, а моя жена: “Нет, только «Москвич»!” Я ей, гадюке, покажу “Москвича”!» Хватает топор и дальше побежал. Прошел месяц, Хрущев едет сам тем же селом, вспомнил происшествие, разыскал мужика: «Так чего ты за ней гнался?» — спрашивает. «Вот, Никита Сергеевич, у нас одна фуфайка на двоих. Встаю утром, надо на работу идти, а она забрала фуфайку и побежала к соседке языком трепать». — «И что ты ей сделал?» — «Если бы не вы, то зарубил бы…» — «Ты меня так выручил хорошо, что тебе за это сделать, дать?» — «Да ничего мне, Никита Сергеевич, не надо! “Жила бы страна родная — и нету других забот”*, как в песне поется... Разве что попросил бы вас не сеять кукурузу квадратно-гнездовым способом». — «А это почему? Самая передовая технология!» — «Как пойдешь початки воровать — со всех сторон видно».

В отстающее хозяйство райком партии посылает нового председателя. Тот ставит одно условие: никто из района или области год не должен даже соваться в колхоз. Затем пусть хоть ежедневно приезжают. Бюро дало согласие. Прибыл председатель в село, а там беспорядок, специалисты пьют-гуляют, коровы ревут недоенные, колхозники тянут домой все, что не лень. Председатель нанял трех здоровенных амбалов, написал на дверях «Комитет». Те сидят в кабинете, играют в карты, пьют водку. Всех, кто проштрафился каким-то образом, председатель колхоза посылает в «комитет». Там им дают хорошо по ребрам. Каждый после этого пытается выполнить работу и отправиться на экзекуцию. Показатели растут. Жалоб на председателя в райкоме — целая гора. Но никто не едет туда, как и договорились. Проходит год. Первый секретарь райкома решил побывать в том колхозе. Приехал. Председателя нет — в бригаде. Секретарь райкома попытался зайти к агрономам — закрыто, у зоотехников — тоже. Вдруг видит табличку «Комитет». Открывает дверь, заходит. За ним щелкнул замок и три амбала бросились молотить прибывшего. Он с перепугу: «Ребята! Я первый…». — «Какой ты к черту первый? — перебил его здоровяк. — Ты, мальчик, сегодня уже двадцать первый!»

Секретаря райкома спрашивают: «У вас в районе гречка уродилась?» — «Где колхоз посеял — там несколько уродилось. А там, где не сеяли — была засуха, поэтому не дала и немножко».

Заходит мужик в колбасный магазин. Глянул, а на витрине колбас — сортов сорок. «Пожалуйста, мне килограмм “Краковской”». Продавщица: «Это — муляж». — «Для чего?» — «Для телевидения». — «А “Докторской”?» — «Также муляж». — «Зачем?» — «Вы понимаете, приедут американские телевизионщики документальный фильм снимать. Колбас нет, вот и изготовили муляжи». Покупатель подходит к кассе, там кассирша губы красит. Он — двумя пальцами к ее глазам: «У, сволочь! Как живая сидит!».