История СССР в анекдотах / Сост. М. Дубовский. М., 1991.

В грузинском театре идет спектакль «Ленин в Октябре». На сцене — Ленин в своем кремлевском кабинете сидит за столом и пишет. Входит Дзержинский. «Владимир Ильич! Дорогой! Ходоки пришли! Прими ходоков!» — «Слушай, не мешай! Видишь: работу пишу!» Дзержинский выходит, но через минуту заходит снова: «Владимир Ильич! Дорогой! Ходоки пришли. Бурдюк вина принесли, барашка принесли! Прими ходоков! Повешусь!». — «Не видишь: я работу пишу! Не мешай!» В зрительном зале шум, волнение, возмущенные зрители выкрикивают: «Прими ходоков, Владимир Ильич! Повесится же Феликс!». Ленин встает, хлопает тетрадью о стол: «Слушай! Кто здесь Ленин: я или ты!».

Мойша вернулся из школы домой: «Папа, нам в школе сказали завтра прийти в национальной одежде». — «Ты слышишь, Циля? Мальчик уже хочет дубленку и пыжиковую шапку!»

Молодого еврея из украинского местечка мобилизовали на Гражданскую войну в Красную Армию. Вскоре он прислал домой письмо: «Здравствуйте, дорогие родные! Дела у меня идут нормально, попал служить в конную армию к Буденовичу. Вышлите мне, пожалуйста, 200 рублей на покупку лошади, так как здесь все служат со своими лошадьми». Вскоре новобранец получает ответное письмо: «Здравствуй, Мойша! 200 рублей на покупку лошади тебе не высылаем, так как письмо твое не получили. Смотри, не попади служить в Морфлот, а то как бы нам не пришлось покупать тебе крейсер. Мама».

Переполненный автобус. Стоит солдат и поглядывает на часы. Вдруг солдат бьет по лицу стоящего рядом мужчину и отворачивается. К пострадавшему пробивается другой пассажир и начинает его избивать. Идет суд. У солдата спрашивают, за что он ударил человека. «Как за что?! Он наступил мне на ногу, и я дал ему пять минут, чтобы он убрал свою ногу, но он не сделал этого. Тогда я дал ему еще пять минут, чтобы он хотя бы извинился, но он не извинился. Ну, я ему и врезал!» У второго подсудимого спрашивают: «А за что вы так избили человека?» — «Стою, значит, в автобусе. Вижу: солдат, а рядом с ним — еврей. Солдат долго смотрел на часы, а потом вдруг ка-ак впаял тому еврею!.. Я и подумал, что по всей стране началось!..»

1941 год. Рабиновича вызывают в Наркомат обороны. «Исаак Наумович! Необходимо распространить за линией фронта 2000 листовок. Это очень ответственное и очень опасное задание поручается вам! Будьте осторожны, вам, как еврею и коммунисту, в логове врага будет опасно вдвойне! Успехов вам, товарищ Рабинович!» Через две недели Рабинович возвращается в Москву, приходит в Наркомат обороны. Его спрашивают: «Ну что? Распространяли листовки?» — «Да. Пишите расписку — вот деньги!»

Вовочка приходит домой: «Мама, я решил жениться». — «Давно пора! И кого же ты выбрал?» — «Борьку из шестого подъезда». — «Сынок, но на Боре жениться нельзя!» — «Но ведь я люблю его!» — «Сынок, я тебе категорически запрещаю жениться на Боре!» — «Но почему же, мамочка?» — «Ты разве забыл, что Боря — еврей?!»

Попал Леонид Ильич Брежнев в авиакатострофу. В крайне тяжелом состоянии его доставили в больницу. Необходимо переливание крови. Но в Кремле в тот день не было электричества, и вся консервированная кровь, хранившаяся в холодильниках, испортилась. А у Брежнева была очень редкая группа крови. Отправили гонцов по всей Москве. И наконец где-то на окраине города разыскали человека с нужной группой крови. Им оказался какой-то щупленький еврей. Взяли у него кровь и доставили в операционную. Перелили кровь. Прошло минут пятнадцать — Брежнев открывает один глаз, затем — второй, начинает причмокивать... Кто-то из членов Политбюро спрашивает: «Ну как, Леонид Ильич?» — «Надо ехать!»

Идет собрание колхоза. Выступает мужик: «Был у соседей, видел у них нутрий. Нутрия — это богатство: мясо, шкуры...» По второму вопросу — «Разное» — слово взял Хаим: «Мужики, подпишите мне заявление о том, что я в колхозе не нужен, хочу за границу уехать...» — «Что ж, — слышится ответ, — ты хороший еврей, мы не против...» — «Мужики! Да я вам свой дом оставлю, пусть это будет колхозный Дворец культуры, дача моя на Черном море будет колхозным пансионатом, каждому по тысяче рублей дам, только подпишите...». Снова встает оратор: «Мужики, к черту нутрий! Давайте евреев разводить!».