Кремль и Народ [The Kremlin and The People] / Сост. и коммент. Е. Андреевич [Е. А. Соловьев]. Мюнхен: Голос Народа, 1951.

Мать прогуливается с ребенком в парке. Навстречу идет человек в белом. Ребенок спрашивает: «Мама, это белый?» — «Да. «А почему же его до сих пор не расстреляли?»

В славные дни «военного коммунизма» в одной столовой общественного питания появилось объявление: «сегодня мясные пирожки — рябчик пополам с кониной». Какой-то посетитель раскусил пирожок и требует завстоловой: «Товарищ заведующий, тут рябчика и духа нет, где же тут “пополам”?!» — «Пополам таки есть: один рябчик, одна лошадь».

В тюрьме ГПУ НЭПманы беседуют: «Рабинович, а что вы будете делать, если вас сошлют в Нарым?» — «Поверьте, я и там не пропаду: сначала я повернусь “лицом к деревне” и буду скупать пушнину; потом я повернусь “лицом к городу” и буду эту пушнину продавать».

Господь Бог заметил, что в России творится что-то неладное. Послал Иисуса Христа выяснить, в чем дело. Проходит много времени — Иисус не возвращается. Господь посылает ангела разыскать Христа. Ангел возвращается с запиской: «Ведут на допрос. Арестован. Христос». Господь посылает на выручку Илью-пророка. Тот также не возвращается. Посланный ангел снова приносит записку: «Сижу и я. Пророк Илья». Тогда, чтобы распутать все это дело, Господь посылает Моисея. От того скоро приходит телеграмма: «Жив, здоров. Нарком Петров».

В Москве один провинциальный еврей рассказывает знакомому: «Мы здесь все хорошо устроились. Я теперь управляющий Сахаротрестом, мой Лева — коммерческий директор большого завода, Сарочка заведует целым Наркоматом, Абрам...» Знакомый перебивает: «А куда же вы русских девали?» — «Русских?! Мы им купили мяч, они в футбол играют…»

Как только Сталин победил троцкистскую и правую оппозицию, все кавказцы*, чистильщики обуви в Москве, сложили руки и отказались чистить. «Почему?» — спрашивают их. «Ждем соответствующего назначения».

Когда в ВКП(б) возникло левое крыло (троцкистов), после него появилось правое крыло (бухаринцы), тогда один долго молчавший еврей подходит к большевику и говорит: «У вас было левое крыло, теперь имеете уже и правое крыло, почему бы вам и не полететь к чертовой матери».

Текст «мирного воззвания», состряпанного в Москве, коммунисты привезли в Стокгольм и начали собирать подписи. Заходят к старушке. «Бабушка, ты за мир или за войну?» — «Что вы, милые, конечно я за мир!» — «Ну тогда подпиши, вот, воззвание». Старушка подплывает. Коммунисты ее спрашивают: «Скажи, бабушка, кто твой сосед слева?» — «Слева живет аптекарь». — «А как ты думаешь, он за мир или за войну?» — «Он человек хороший, он за мир, он подпишет». — «Хорошо. А кто живет справа?» — «Справа — парикмахер». — «А он как?» — «Тоже хороший человек, подпишет». — «А кто наверху живет?» — «Ой, милые, туда не ходите, тот не подпишет, он — коммунист...»

После убийства Воровского в Москве старая Поварская улица была переименована в «улицу Воровского». Москвичи, однако, часто новое название произносили на старый лад: «Воровская улица».

На одном дипломатическом банкете, где впервые присутствовали советские представители, хозяин заметил, что с письменного стола исчезла золотая ручка с пером. Хозяин деликатно: «Господа, я понимаю, что это чья-то шутка. Я сейчас погашу на одну минуту свет и взявший ручку положит ее обратно на стол». Свет гаснет, через минуту снова зажигается. Все смотрят на стол. Оттуда весь письменный прибор сперли.

Во время празднования двадцатилетия Азербайджанской Советской Республики, после приветствия Калинина, который говорил о большой помощи Москвы, оказанной Азербайджану, и о том, что Азербайджан теперь сам хозяин своей земли, выступил старый азербайджанец и на ломаном русском языке обратился к Калинину: «Спасибо советской власти, ай спасибо! “Аз” наш, земля ваш, ай спасибо! “Аз” наш, хлеб ваш, ай спасибо! “Аз” наш, нефть ваш, ай спасибо! “Аз” наш, рыба ваш, ай-ай-ай спасибо!»

В захолустный колхоз приехал докладчик из района. Колхозников согнали в «клуб»; колхозное начальство уселось в «президиум»; докладчик развернул свои шпаргалки и начал. Он не проговорил и пяти минут, как председатель колхоза внезапно заорал: «Встать!». Двигая стульями, колхозники поднялись. Председатель обвел всех строгим взглядом: «Сесть!». Колхозники сели. Докладчик недоуменно посмотрел на председателя, потом в шпаргалки и продолжал. Через пять минут председатель опять: «Встать!». Колхозники, расталкивая друг друга, снова поднялись. «Сесть!» Через каждые пять минут председатель орал: «Встать!» и «Сесть!». Докладчик кое-как «закруглился» и подходит к председателю: «Почему ты меня все время прерывал своими “встать” и “сесть”?» — «Да спят, сволочи, не видишь, что ли?»

Поехал на село оратор; собрал колхозников и начал говорить. Три часа говорил оратор и за это время выпил пять графинов воды. Колхозники слушали терпеливо. Наконец оратор кончил. Председатель собрания спрашивает людей: «Имеет ли кто вопросы по сути к оратору?». Все молчат. Председатель опять: «Кто имеет вопросы по сути?». Наконец, один колхозник просит слова: «У меня вопрос по сути… Товарищ оратель, вот вы говорили три часа и выпили пять графинов воды. Скажите, пожалуйста, разве вам не хочется куда-нибудь сходить?..»