Две тысячи семь анекдотов / Сост. С. Карачевцев. Рига: Мир, 1929.

Сов. студенты. «Чего это вы: один таким пижоном вырядился, а другой — бродяга форменный?!» — «А мы зачеты сдавать идем: я — Георгию Анатольевичу, а он — товарищу Тишкину!»

«В нашем транспорте мы достигли уже довоенной скорости»*. — «А в каком вы транспорте работаете?» — «Извозчики мы, в бюро похоронных процессий!»

В Москве выстроили крематорий, но никто не хочет сжигать своих близких и все везут хоронить на кладбище. «Так и сидим без почину, — жалуется комиссар 1-го Госкрематория, — хоть бы одного покойничка...» Нашли как-то почти окоченевшего беспризорного. Решили, до вечера не проживет, и бросили в печь... Прошло пятнадцать минут, администрация крематория решила взглянуть, как испепелился труп; открыли железную дверь, а оттуда мальчишка, забившийся в угол, кричит охрипшим голосом: «Зараза, зачени двери, дует, ведь не лето…».

Московский портной Козюхин первый раз в жизни получил такой странный заказ. «Сшейте мне пиджак и брюки! — попросил клиент. — Но не забудьте сделать верхний пиджачный кармашек не на левой стороне, как обычно, а обязательно на правой!» Когда пиджак с правым кармашком был сшит, портной, однако, не выдержал и обратился к заказчику: «Простите... э... почему, собственно...» — «Видите ли, — сказал клиент, любуясь на новый костюм в зеркало, — сейчас время опасное. Я служу. И мне хотелось бы, чтобы начальство и сослуживцы думали, что я сшил себе не новый костюм, а просто перелицевал старый!»