Музыченко Ю. Как поживаете? Анекдоты из советской жизни. Плауен (Германия): Издательство иностранной литературы, 1944. (Русская маленькая народная библиотека)

Один из внепартийных граждан всегда уверял, что любит коммунистическую партию, как собственную жену. «То есть — как именно?» — заинтересовалсяего приятель. «Я же тебе говорю, как собственную жену, — пояснял гражданин, — по возможности избегаю встреч, очень боюсь, а наиболее жажду смены положения».

Два советских гражданина возвращаются из очередной «демонстрации». «Что это вы, Николай Петрович, так страстно выкрикивали сегодня нашим “вождям” — “Пламенный привет”?!» — «А не мог же я сказать им прямо: “чтоб вы сгорели”!».

В одном из советских домов для душевнобольных ожидалось посещение высокого начальства. Чтобы поразить его «сознательностью» больных, их научили выкрикивать хором широко известное сталинское выражение: «жить стало лучше, жить стало веселее!». Начальство явилось, и больные благополучно выкрикнули пресловутую формулу. Начальству это очень понравилось, но оно заметило, что в стороне стоит какой-то человек в белом халате, который не кричал. «А вы почему не кричали: жить стало лучше, жить стало веселее?!» — обратилось начальство. «А я же не сумасшедший, товарищ начальник, я здешний фельдшер», — пояснил неизвестный.

Украшать портретами «вождей мирового пролетариата» буквально все — начиная от учреждений и кончая витринами бакалейных магазинов — было полуофициальной (а иногда и вполне официальной) инструкцией советской власти. На этой почве с одним аптекарем произошел неприятный случай. Украсив, согласно распоряжения власти, витрину аптеки портретами «вождей», он забыл снять с окна надпись «свежие пиявки». Под этим заглавием и красовались мордатый Сталин, откормленный Каганович и круглолицый, краснощекий Молотов. Аптекаря, по обыкновению, «изолировали»…

На маневрах красной армии красноармеец-комсомолец пьет молоко и вместе с тем перевоспитывает крестьянку: «Ну как, тетка, живешь?» — «Пока жива, слава Богу…» — «Бога нет, тетка!» — «Так, так, нет, значит… И черта тоже нет?» — «И черта нет». — «А кто же тогда вас принес на наши головы?»

Украинец и еврей возвращаются с одного из советских курортов. «Ну как, помогло вам?» — «Какое! Это вам не Баден-Баден!» — машет рукой украинец. «Да, там хорошо, где нас нет», — говорит еврей. «Вот, вот, — радостно подхватывает украинец, — там хорошо, где вас нет!»

В бане парятся два советских гражданина. Вдруг один из них заявляет: «Вася, мне нехорошо!» — «А кому теперь хорошо?» — равнодушно отзывается Вася. «Вася, мне очень плохо!» — «А кому теперь не очень плохо?» — вздыхает Вася. Гражданин без чувств свалился с полки. Испуганный Вася бросается за холодной водой и приводит друга в чувство. Когда тот открыл глаза, Вася набросился на него: «Что же ты не сказал по-человечески, что тебе действительно плохо!» — «А как я должен был сказать?» — «Ты должен был сказать: “мне дурно”». Васин друг скептически усмехнулся: «А ты мне ответил бы: “А кому теперь не дурно?”»

Работник заполняет одну из неисчислимых анкет в советском учреждении. В анкете графа об иждивенцах. — «Знаешь, товарищ, — работник чешет затылок, мои иждивенцы в эту графу не влезут. Я многосемейный». — «То есть как не влезут? А сколько же у тебя особ на иждивении?» — «Три миллиона семьсот тысяч восемь человек». — «Ты что, с ума сошел?» — «Да нет! Посчитайте сами: три миллиона английских горнорабочих, пятьсот тысяч китайских коммунистов, двести тысяч испанских детей да у меня с женой восемь. Я же сказал, что я многосемейный».

«Пхе! Тоже действительно ударная работа! — презрительно кривит губы еврей. — Вот я так действительно ударник социализма: работаю по 25 часов в сутки!» — «Ну, это вы уже немного... того, товарищ, — осторожно возражают собеседники, — ведь в сутках только 24 часа». — «Ну так что же, просто я просыпаюсь за час до восхода солнца!» — ничуть не смущаясь, отвечает сверхударник.

Толпа советских граждан вот уже два часа ожидает начальство. «Ответственный работник» был «занят», потом «завтракал», потом «разбирал дела». Наконец появляется его величественная фигура. «Что же вы сбились в кучу, как овцы?» — говорит он небрежно. Все молчат. Но вот из задних рядов раздается дрожащий от раздражения голос: «Барана ожидали, товарищ заведующий!».