Друянов А. Сефер ха-бдиха ве-ха-хиддуд (Книга шуток и острот). Тель-Авив, 1991. Т. 3.

Дни и ночи дискутировали делегаты на Версальской мирной конференции*. Наконец, дискуссии закончились, и были написаны и подписаны договоры. Конференция завершилась, и делегаты стали выходить один за другим. Первым вышел Ллойд Джордж, делегат Англии, и дал лакею, швейцару пять фунтов на чай. Вторым вышел делегат Франции и дал лакею пятьсот франков. Третьим вышел делегат Австрии, а в руке у него чемодан. Лакей предложил положить чемодан в машину, а делегат ответил: «Не стоит беспокоиться. Кроны, которые в чемодане, вам — это чаевые». Четвертым вышел делегат Германии, передал лакею коносамент** и сказал ему: «Этот багаж с марками вам — ваши чаевые. Транспортные и разгрузочные расходы оплатите из своего кармана». Последним вышел делегат из России, дал лакею ручную машинку для печати денег всех государств и сказал ему: «Возьми и напечатай, сколько пожелаешь…».

Осенью 1917 года разразилась большевистская революция в России, и многие пророчили, что ее дни не продлятся долго. Бездельники шутили — чтоб не присоединялся к ним никто, кроме грешников и злодеев — что не сегодня-завтра придет ей конец. Отвечал Гилель Златопольский и сказал: «Ошибаетесь вы, господа. Также как какая-нибудь вещь может пролежать триста лет на правом боку, так же она может пролежать триста лет и на левом…»

Бундовский* лидер стоял перед своей командой и объявлял: «Завтра мы все выходим на большую демонстрацию. Чтобы все до одного пришли, товарищи!». Ответил один из группы и сказал: «Завтра? Нельзя. Завтра же Песах**… Кричать “Хлеб рабочим!” — запрещено; а кричать “Маца рабочим!” — разве это язык Бунда?..»

В тот день, когда большевики пришли к власти, Беня Сандлер тоже стал большевиком. На следующий день он пришел в бейт-мидраш на шахарит молиться и увидел: «барин» спускается к арон hа-кодешу* сказать каддиш** по своему отцу. Отпихнул его Беня и сказал: «Теперь мы приближенные. Я спущусь к арон hа-кодешу». Отстранился «барин», а Беня спустился к арон hа-кодешу. Когда он закончил молитву, то стал снимать тфилины*** и талит**** и сказал «барину»: «Убери-ка мои тфилины и талит. Теперь я приближенный…».

Большевики устроили в Тифлисе съезд для народов Востока. Главным устроителем был Карл Радек. Сказали ему его товарищи: «А где делегат от народов Африки?». Радек ответил: «Товарищи, дни и недели я разыскивал еврея, который бы покрасил в черный цвет лицо и вдел бы кольцо в нос, и не нашел…»

Кто-то сказал своему товарищу: «Слыхал, что произошло в Смольном*?». Товарищ спросил: «И что же там произошло?». Первый ответил: «Разразилась там холера». Второй удивился: «Холера?». Первый ответил: «Ну да, холера… Все начальство в Смольном испортили себе желудки пищей идолопоклонников…»

В компании гоев рассказывали: «Большевики захватили все страны мира, и в каждом месте они поставили своего правителя». Отвечал один гой из компании: «Это невозможно! Ведь для этого не хватило бы евреев…»

Спросили у еврея: «Если в вашем городе сто большевиков, сколько среди них сынов Израиля»? Еврей ответил: «Примерно шестьдесят». А те снова спросили: «А остальные кто?» Еврей ответил: «А остальные — еврейки дщери Израиля…»

«Девять евреев и один гой — что это?» — «Исполком». — «Девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Совет». — «Девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Съезд советов». — «Тысяча девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Интернационал».

Один гость приехал в большой город в большевистскую Россию. Увидел большую улицу и спросил: «Какое название у этой улицы?». — «Сейчас — улица Ленина, а прежде — улица Николая». Увидел он большой дом на той улице и спросил: «Что это за дом?». Сказали ему: «Сейчас — дом Ревкома; а прежде — дом генерал-губернатора». Увидел он большую группу людей, выходящую из того дома, и спросил: «Что это за группа людей?». Сказали ему: «Сейчас — евреи, а прежде — жиды…».

Было дело, собирались главы большевиков на заседание в Смольный, и встал Троцкий, чтобы говорить слово. Прошептал ему Каменев: «Лейба, не затягивай. У меня сегодня должен быть йорцайт*, и я опасаюсь: что если я не найду миньян** для каддиша?». В ответ Троцкий прошептал: «Не торопись уходить. Сейчас нас покинет гой [Ленин. — Примеч. А. Друянова], и будем читать молитву здесь, в коллективе…»

В ночь их «пасхи» в московском Кремле сидели компанией большевистские комиссары и играли в карты. Вдруг начали звонить колокола. Испугался один из компании и вскочил со своего места. «Что это за колокольный звон?» Толкнул его товарищ и упрекнул: «Сядь, трус! У коллектива русских — праздник у них сегодня…»

В отдельном купе первого класса сидел один «владелец носа» и курил. Вошел кондуктор и спросил его насчет билета. Не поворачивая головы, он проговорил в ответ: «Нет нужды. Я ответственный еврей». Сначала отступил кондуктор — кто станет утруждать ответственного, чтобы он заплатил? Но потом он стал сомневаться: «Ну, предположим, ответственный комиссар, ответственный рабочий, но ответственный еврей — что это может значить?» Пораздумал и спросил кондуктор у «владельца носа»: «Пожалуйста, товарищ, покажите удостоверение». А тот проговорил в ответ: «Нет нужды. У меня же на лице написано*, что я еврей». Не принял кондуктор это объяснение и продолжал стоять на своем: «Еврей — ладно, а ответственный — при чем здесь?» - «Владелец носа» возразил: «Глупость!.. Кто, в конце-то концов, будет ответственным за все их дела, если не евреи?..»

Вагон поезда был полон разговоров. Спорили о Ленине и о Троцком, о Каменеве и о Зиновьеве, и так далее и тому подобное. С краю последней скамейки дремал еврей и не вступал в разговор. Подсел к нему один из спорящих и спросил: «Еврей, ты куда едешь?». Отвечал старик: «В Москву я еду». А тот снова спрашивает: «И конечно же, по торговым делам?» Отвечал старик: «Никогда я не занимался торговлей. Всю жизнь работал Меламедом*». — «Если так, то значит в связи с преподаванием?» — «И это тоже нет, — отвечал старик. — Уже ослабели мои силы». — «Тогда зачем же ты едешь в Москву?» — не прекращал он свои расспросы. Отвечал ему старик: «Стар и слаб я. Кто из людей знает свой срок и меру своей жизни, а мне бы хотелось среди своего народа умереть…»

Спросили у одного величины из величин большевиков: «Вы выпустили на рынок денежные купюры всех видов, какие только бывают, даже китайские и татарские. Почему же вы не выпустили и еврейские тоже?» Ответил тот: «Это скромность составителей…»

Когда вспыхнула Великая Революция в России, говорили насмешники тех времен: «О трех вещах молились всегда евреи России: чтобы было у них много денег, чтобы были среди них офицеры армии и чтобы было у них право селиться по всей территории страны. Исполнил Святой, благословенно имя Его, их молитвы и ответил им против Своего обыкновения: заработали они благодаря войне много денег — и все эти деньги сделались глиняными черепками; появились среди них офицеры армии — и вся армия пошла по плохой дороге; было им разрешено селиться по всей стране — и вся страна разрушилась и ушла из мира сего…»

Умер Ленин, и собралось большое собрание: души взволнованы — кто же будет на его месте? Эти говорили: «Троцкий, ведь он блестящий наглец». А те говорили: «Зиновьев, ведь он блестящий кровопролитчик». А те говорили: «Каменев, ведь он блестящий лжец». А один еврей сидел, молчал и ничего не говорил. Спросили его: «А ты, дедушка, кого бы ты хотел видеть на месте Ленина?». Отвечал старик: «Я не знаю, как решить… Всех их хотел бы видеть на месте Ленина…».