Сенько Г. Підсовєтські анекдоти. Буэнос-Айрес, 1956.

На торжественном пленуме сельсовета, посвященном годовщине Октябрьской революции, сельский активист во время своей речи очень закашлялся, а потом и говорит: «Маркс умер, Ленин умер, Дзержинский умер, и я себя плохо чувствую!».

К дядьке в кожухе, идущему по темной улице, подбегает парень: «Дядь, дай кожух, замерзаю...». — «Ты что, спятил? Вон с глаз моих!» В это время послышался голос из-за забора: «Снимай кожух, зараза, не морозь ребенка!».

В советском суде судили цыгана за то, что он украл из колхоза кобылу. Прокурор требует наказания — 10-летнего заключения, как за «хищение социалистической собственности». Цыган защищает себя перед судом и приводит параграфы другого закона, которые просит применить к себе. Закон, на который сослался цыган, предполагал всего три месяца «исправительного» труда. Прокурор рассердился на цыгана: «При чем здесь закон о халатном исполнении обязанностей? Ведь ты воровал в колхозе кобылу!». — «Потому халатное, товарищ прокурор, что я кобылу принял, но оставил шестимесячного жеребенка в колхозе!»

На улице встретились два приятеля, не виделись уже несколько лет. Поздоровались и стали расспрашивать друг друга о жизни. «Где и как ты теперь, Михайло, поживаешь?» — «О, я живу хорошо, работаю директором Харьковского тракторного завода». — «А сколько у тебя жалованья в месяц?» — «Тысячу рублей чистогана!» — «Ой-ой-ой! Ты же настоящий капиталист!» — «А ты где работаешь?» — спросил директор ХТЗ. «Я работаю заведующим магазина Полтавского Харчпромкомбината». — «И сколько ты получаешь?» — «Маловато, всего 250 рублей». — «Слушай, друг, бросай свою Полтаву и езжай ко мне на ХТЗ. Дам тебе 750 рублей в месяц и бесплатное жилье». — «Нет, спасибо. С чего же я тогда буду жить?»

Старший сержант учит красноармейцев «Уставу внутренней службы РККА». Он им говорит: «Когда будете дежурным по сотне и будет идти лейтенант, капитан, полковник или комиссар, то должны дать общую команду “Сотня, встать! Смирно!”. А там, не добежав шага три-четыре до начальника, должны сказать: “В сотне все в порядке. Дежурный сотни, красноармеец такой-то...”». При проверке красноармеец Коваленко не мог отрапортовать так, как его учил старший сержант. «Товарищ старший сержант! Я не могу так сказать, как вы. Ей-богу, я запорюсь...» Но однажды пришлось дежурить и Коваленко. Он увидел, что на территории сотни появился какой-то начальник, и поэтому дает команду: «Сотня, встать! Смирно!». Подбежал на три шага к начальнику, присматривается к его знакам, а у того лишь одна шпала с какой-то чашей и гадюкой. Коваленко не мог установить звание начальника и поэтому дает команду: «Вольно!». А потом махнул рукой и сказал себе: «Я же говорил сержанту, что запорюсь».

Красноармеец переменного состава территориальных частей РККА был поставлен своим командиром охранять «Руж. Пуль. Парк». Когда красноармеец устал стоять, он прилег на землю. В это время проходил комиссар полка. Думал, что красноармеец заболел, подошел и спрашивает: «Вы, товарищ, заболели?» — «Нет». — Ответил красноармеец. «А кто же ты такой, что лежишь и не встаешь, как я с тобой говорю?» — «Я часовой при “Руж. Пуль. Парке”», — ответил красноармеец. Комиссар покачал головой и говорит: «Здорово!». Красноармеец повернул голову к комиссару и спросил: «А ты кто такой будешь?». — «Я комиссар этого полка». — «Тоже здорово!» — не вставая, сказал красноармеец.

При встрече американского и советского офицеров состоялась дружеская беседа. Американский офицер доказывал верность и последовательность демократических принципов и преимущество американского строя над тоталитарным. Российский офицер доказывал обратное. Он делал упор на то, что коммунистическое общество с его режимом стоит выше американского и сочетает русский революционный размах с американской деловитостью. Русский офицер сказал, что это сочетание уже вошло в плоть и кровь русского народа. А чтобы убедить американца, было решено проверить на примере, как это докажут американский и российский солдаты своей дисциплиной. Первым подозвал солдата американский офицер и дал ему задание: «Мистер Браун! Сейчас же пойдите и принесите мне обед из харчевни!». — «Ес, сэр!» Офицер посмотрел на часы и говорит: «Браун уже вышел из дома и переходит улицу. Уже пришел в харчевню. Вот берет мой обед и идет к нам. Браун снова перешел улицу. Уже открыл дверь нашего дома, идет по лестнице...». В это время офицеры услышали стук в дверь. Офицер открыл дверь, и в комнату вошел с обедом солдат Браун. Русский офицер не хотел быть в долгу перед американцем и поэтому приказал своему солдату, который был в соседней комнате: «Ваня!» — «А?» — послышалось из комнаты. «Пойди в пивную и принеси два бокала пива!» — «Есть, товарищ лейтенант!» Советский офицер смотрит на часы и говорит: «Ваня уже вышел из дома. Переходит улицу. Уже зашел в пивную и купил пиво. Возвращается обратно. Зашел в наш дом, идет по лестнице...» Вдруг послышался какой-то стук и отвратительная брань в соседней комнате. Лейтенант приоткрыл дверь и спросил: «Ваня, принес пиво?» — «Никак от левого ботинка не найду!» — ответил Ваня.

После окончания Гражданской войны большевики выбросили лозунг: «Бедняка сделать богатым». Тогда большевики были против продажи водки и решительно боролись с самогоном. Для проверки этого постановления выехал на село Петровский. Приходит в бедняцкий комитет, и ему на встречу идет сам председатель бедняцкого комитета — пьяный, едва стоящий на ногах. К нему и обращается Петровский: «Ну, как у вас тут дела?» — «Ик… хорошо», — отвечает председатель. «А уменьшается ли беднота?» — «Да, да... ик... понемногу вымирает…» — «А с самогоном боретесь?» Выпучив посоловелые глаза, председатель решительно махнул рукой: «Так... ик... увесь уничтожаем…».

Товарищ Вышинский был на конференции министров иностранных дел в Нью-Йорке. После неудачной дискуссии прижатому к стенке министром Маршалом Вышинскому стало плохо, и у него случилось внезапное расстройство желудка. Он покинул заседание и почти бегом побежал к туалету. Чуть-чуть не случилось с ним «мировой катастрофы». Освободившись от «пережитков капитализма в экономике», Вышинский хотел уже выйти из туалета, но дверь почему-то не открывалась, и как он уж той защелкой ни крутил, дверь не поддавалась. Это его еще больше разозлило против американских империалистов. Тогда он начал бить со всей силы кулаками в дверь. На этот стук прибежал рабочий, следящий за чистотой и порядком, и спросил: «Кто там? Что случилось?». — «Это я, Вышинский. Открывай дверь, иначе сломаю!» — «А, ты русский? Спусти воду, и двери сами откроются». Выслушав совет, Вышинский смыл унитаз, и, действительно, двери сами открылись. Через несколько дней, вернувшись в Москву, Вышинский сообщил Молотову о ходе конференции. Не забыл также рассказать о досадном случае в туалете. Рассказав подробно, как это произошло, он сделал ударение на том, что даже аппаратура прививает культуру: не спустишь после себя — не выйдешь, а как смоешь — сами двери откроются. Тогда Молотов приказал вывезти заграницу несколько эшелонов украинской пшеницы и купить в Америке такую же сантехнику в Кремль. Так и было сделано. Оборудование доставили в Москву, где намечалась очередная конференция. Кремлевские заправилы были очень довольны, что и у них есть туалеты, как в Нью-Йорке. Приехали в Москву все дипломатические миссии, чтобы обсудить послевоенное устройство дел. Но так как в каждом чужаке в СССР видят шпиона, были выделены для слежения агенты НКВД, и у туалета поставили вышколенных энкаведистов, знающих иностранные языки. Во время перерыва в конференции один из членов американской дипломатической миссии зашел в туалет. Он сразу обратил внимание, что туалет оборудован новейшей американской аппаратурой. Но когда дипломат хотел промыть унитаз, не было воды. Он хотел выйти, но дверь не открывалась. Постучал тихонько в дверь. «Кто там? Что случилось?» — «Это я, американец. Откройте, пожалуйста, дверь». Тогда энкаведист, открывая дверь, со своеобразной московской спесью сказал: «Я так и думал, что вы американец, потому что не знаете нашей техники». — «Да. Но вы должны были хотя бы воду подвести к нашей аппаратуре».

Перед Второй мировой войной происходила мирная конференция в Женеве. На этой конференции присутствовали делегации разных народов, в том числе Америки, России и Германии. К трем упомянутым делегациям обратился один журналист с вопросом: «Кто выигрывает Вторую мировую войну?». Первым ответил представитель немецкой делегации: «Войну выиграет только немецкий этнос». Вторым ответил советский делегат: «Войну выиграет только пролетарская масса». Третий ответил американский делегат: «Войну выиграет касса...».

Кремлевский дворник встретил в одном из коридоров служанку Сталина. Уже несколько раз с ней встречался, но говорить не приходилось из-за присутствия охраны НКВД. Но в этот день никого не было, и поэтому между ними произошел разговор. Конечно, говорили не о любви, а о политике. Первым заговорил дворник: «А что там, сердце, слышно новенького? Ты же у самого Сталина ходишь — наверное, больше прочих знаешь?» — «Да хоть и знаю, но не скажу! О тайнах говорить запрещается. Ты же сам подписку давал, что будешь молчать обо всем, что слышал и видел в Кремле...» — «Ну давал, — немного испуганно ответил дворник. — Я это только так... Говорят, что будет страшная война с американскими империалистами». — «О, да! Война будет, и очень страшная. Это я наверняка знаю». — «А откуда ты знаешь? Может, тебе товарищ Сталин рассказал?» — «Нет, этого мне Сталин не говорил, но я это знаю по его подштанникам...»

После сильной бомбардировки немецкой авиации еще долго оставались в бункере командир полка и его комиссар. Первым заговорил командир полка: «Товарищ комиссар! Ты еще жив или умер?» — «А ты?» — спросил комиссар. «Я еще жив». — «А я нет. Разве не чуешь, как я разлагаюсь».

При наборе в Красную армию один парень в военкомате оказался глухонемым. Сколько его не проверяли — ничего не выходило. Стреляли возле ушей — даже глазом не моргнул. Наконец его отпустили. Но за ним следом вышел один член комиссии, догнал глухонемого в коридоре и, положив ему руку на плечо, тихо спросил: «Как давно это с тобой?». — «Да месяца два…»