Сенько Г. Підсовєтські анекдоти. Буэнос-Айрес, 1956.

В 1932 году Сталин и Молотов издали постановление «Партии и правительства» о «партийности науки». После этого все науки стали «партийными». В сюду были посланы агитаторы и пропагандисты с соответствующими докладами. В одно село Полтавы приехал пропагандист райкома и на общих сборах «доказывал» так называемую «партийность науки». Больше всего времени он уделил партийности математики. «Товарищи! Советская математика также классовая, партийная. До революции, вы сами видели, в учебниках говорилось, что купец такой-то, было столько-то товара, а если продать его, было столько-то рублей прибыли. Но наша математика совсем другая. В наших математических учебниках не говорится о помещиках, капиталистах и купцах, а только о колхозах и фабриках крестьян и рабочих». После доклада пропагандиста председательствующий на собрании местный коммунист спросил присутствующих: «Товарищи! Кто из вас хочет высказаться по этому вопросу?». Все присутствующие затруднились брать слово, но все-таки один из крестьян встал и сказал: «Товарищи! Мы видим, что математика также партийная наука. Раньше мы умели только добавлять и умножать, или умножать и добавлять. Это тогда, как еще были хозяевами. А теперь только — разделить и отнять, разделить и отнять».

В начале тридцатых годов Сталин огласил шесть условий строительства социализма*. Про эти шесть «гениальных» условий шумно говорила советская пресса. В результате этих шести условий рабочих так прикрутили, что начались массовые бегства с фабрик и заводов. В это самое время катастрофически падал жизненный уровень трудящихся. Жизнь становилась невыносимой. Тогда в народе потихоньку заговорили о четырех добавлениях к шести условиям Сталина: 1) Солнечное отопление. 2) Лунное освещение. 3) Заочное питание. 4) Гробовое молчание.

Два харьковских армянина встретились, поздоровались, а затем один и спрашивает: «Ну, как поживаешь?» — «О, я живу совсем не так, как жил мой отец». — «А как жил твой отец?» — «А так, бывало, как были у него деньги, то мог он муки купить. Тогда мука была, а денег не было. А у меня — ни муки, ни денег нет».

Еврей рассказывает знакомому: «Мои дети, слава Богу, хорошо устроились: Хаим инженер, Сара доктор, Абрам бухгалтер. Только один Лейба, лодырь, сидит в Америке безработным. Правда, если бы он не посылал нам посылок, то мы бы все тут подохли с голоду».

В 1920 году в селах Украины коммунисты организовали так называемые КНС*, чтобы они поддерживали советскую власть. В одном селе новоизбранный председатель начал притеснять зажиточных крестьян и брать с них продналог. Он работал на два фронта. Днем «реквизировал» для советской власти, а ночью шел воровать для себя. Однажды ночью залез он в кладовую зажиточного крестьянина и нашел там полсундука сала. Наскоро сложил его в мешок, к которому были привязаны веревки, чтобы удобнее нести как рюкзак. Просунул руки в веревки, чтобы взять на плечи, а мешок свалился в сундук. Вес сала был большой и поэтому придавил вора так, что он не мог ни стать хорошо ногами на землю, ни вытащить руки из шнуров. Так он просидел в чулане до утра. Утром пришел хозяин, увидел активиста с салом, а потом пошел в сельсовет и сказал: «Товарищ комиссар! Ваш Кэнээс из моей кладовой сала не вынесет».

Группа крестьян-колхозников из Днепропетровска посетила Киевский музей. Там была приготовлена специальная выставка, показывающая две системы хозяйства: капиталистическую и социалистическую. Крестьян больше интересовала первая система хозяйства, и поэтому они спрашивали смотрителя музея: «Скажите, пожалуйста, что это за кресло стоит?» — «На этом кресле когда-то сидели буржуи», — сказал смотритель. «А что это за фаэтон такой?» — «Когда-то на нем через Украину проезжала царица Екатерина II». — «О! А что это вот стоит, как чучело воловье?» — «Это когда-то на Украине были такие очень сильные волы, серой украинской породы. Ими обрабатывали землю, ездили на них в дальнюю дорогу, а в частности, чумаки ездили на них в Крым за солью». Из музея крестьяне вышли очень взволнованными всем увиденным и обратились к смотрителю с просьбой: «Товарищ! Возьмите наши сумы и поразвешайте их на капиталистической стене». — «А почему на капиталистической, а не на социалистической?» — «Потому что когда-то было в них сало, а теперь только лук».

В страшное время коллективизации в одном селе впервые проводили радио. Когда провели, в помещение вошел селянин, осмотрел радиоприемник и несмело спросил: «И он без проводов передает?» — «Без проводов». — «И кругом слышно?» — «Кругом». — «И за границей?» — «И за границей». Тогда крестьянин быстро подбежал к радиоприемнику и закричал: «Спасайте, грабят!».

После «освобождения» западных областей Украины к советским подгонялам начали приезжать их родственники, чтобы поживиться. К одному такому начальнику приехала жена с маленьким сыном. Проходя однажды через рынок, ребенок увидел старика с мешком на плечах и говорит отцу: «Смотри, папа! Колхозник идет... А ты говорил, что колхозников здесь нет...».

Один из колхозов Днепропетровщины сдал государству 1500 пудов хлеба. Советское государство должно «отоварить» этот хлеб промышленными товарами и направило в колхоз... две пары сапог. В колхозе было 160 трудоспособных колхозников. Вопрос: Кому управа колхоза должен дать эти сапоги? Ответ: Одну пару сапог дать председателю колхоза, чтобы было в чем ездить на районные совещания и сгонять людей к работе, а вторую пару — дать колхозном сторожу, чтобы сторожил общественную собственность.