Сенько Г. Підсовєтські анекдоти. Буэнос-Айрес, 1956.

В начале 1945 года состоялся официальный разговор между генералиссимусом Сталиным и маршалом Тито: «Слушай, Тито! Отдай мне свою авиацию. Ты же знаешь, какая у меня длина линии фронта! Если мы объединим наши авиасилы, то мне не понадобится американская помощь». — «Но у меня самолетов очень мало», — сказал Тито. «Сколько ты мне можешь дать?» — «Уступлю один», — ответил Тито. «Ты что, смеешься? Что значит один самолет на фронте?» — «Ну, дам два! Больше не могу...» — «А сколько у тебя всего самолетов?» — «Три».

Президент Труман, говоря с Черчиллем, жаловался на СССР, что тот очень много выпросил от американцев денег, кораблей, различных машин и сырья, когда они были еще «союзниками» в войне против Германии. Выслушав, Черчилль спросил: «И что, Сталин за это еще ничего тебе не дал?» — «Кроме пятой колонны — ничего!» — ответил Трумэн.

Проходя по улице «освобожденной» Праги, советский воин смотрит, как бы «раздобыть» себе часы. Все прохожие избегают встречи с ним. И вот идет один чех и заискивающе улыбается солдату. Когда они встретились на тротуаре, солдат спрашивает чеха: «Который час?». Чех вытащил часы и ответил: «Третий». — «Отдавай часы». — «Товарищ! Не берите. Я тоже коммунист...» — «Что? Вы уже и тут развелись? Давай часы!»

Красноармеец обращается к политруку своей части: «Товарищ политрук, шофер Демченко сбежал в американский сектор Берлина». — «Срочно бегите и доложите об этом капитану Повстенко». Через некоторое время возвращается красноармеец и говорит политруку: «Товарищ политрук! Капитан Повстенко сбежал на автомобиле вместе с шофером Демченко».

В Германии, у города Пассау, два советских командира сбежали в американскую зону. «Можете нас стрелять. Делайте с нами, что хотите, но не возвращайте назад!» — говорят они американцам. «Все хорошо! Не беспокойтесь, — сказали американцы. — Мы вас посадим в тюрьму. Там будете чувствовать себя лучше, чем дома…»

Проиграв войну, Гитлер совершил самоубийство. За те преступления, что он наделал, его душу не пускали в рай. Он долго стоял у райских ворот и увидел, как св. Петр пропустил в рай нищего. Гитлер переоделся в нищего и так попал в рай. Из рая он написал письмо своему другу Сталину, чтобы он знал, как сделать, чтобы все советские граждане попали в рай. В тот же день Сталин дал телеграмму Гитлеру, где было сказано: «Хорошо! Я всех своих уже сделал нищими, теперь займусь твоими».

Один гуцул прибыл во Львов и увидел там большой памятник, изображавший каких-то солдат. Он был неграмотный, и поэтому не мог прочитать, что там написано, но очень хотел узнать, кому поставлен такой памятник. И вот приблизился какой-то человек, и гуцул его спрашивает: «Скажите, пожалуйста, кому этот памятник поставлен?» — «Он поставлен тем, кто первый раз освободил нас в 1939 году, а второй в 1944 году...» — «Вот если бы они еще освободили нас от коммунизма, то мы бы им три таких памятника поставили бы».

Другой русский попал не в мясную лавку, а в магазин мелких домашних вещей. Купил две машинки для помола кофе. Вышел на улицу, присел, и начал крутить за ворот. Крутит, крутит и говорит сам себе: «Да, отличная техника, а культуры нет!»*.

В Харькове напротив дома НКВД строился оперный театр. При допросах арестованных следователь охотно показывал в окно пальцем на новостройку и кричал: «Вон строится опера, а ты пока сидишь в драме, которая для тебя может легко обернуться в трагедию!».

Встретились в Москве на Воробьевых горах два еврея-приятеля — Воробейчик, который все время живет в Москве, и Соловейчик, который недавно вернулся из ссылки из Соловков. Воробейчик спрашивает: «Соловейчик, как поживаете?». — «Ах, не спрашивайте, лучше быть на Воробьевых горах Воробейчиком, чем на Соловках Соловейчиком!»

На военных маневрах командир батальона посылает красноармейца в разведку и дает ему задание: «Узнать немедленно, можно ли переправить нашу военную часть через село?». Разведчик был нацмен, так что докладывал комбату со своеобразным акцентом: «Товарищ комбат! Через село могут пройти бронетанковые, конница, автомашины и артиллерия». — «А пехота как?» — спросил комбат. «Пехота не пройдет, потому что очень много собак».

Во время войны позвали на призывной пункт райвоенкомата всех, кто подлежал мобилизации в советскую армию. К столу подошли три человека разных национальностей. Первым обратился к комиссару русский солдат и говорит: «Ну что же, воевать так воевать! Пишите на передовую!». Вторым подошел украиец и говорит комиссару: «Ну что ж, воевать так воевать! Пишите в обоз, на последнюю подводу!». Третьим подошел еврейчик и говорит: «Ну что ж, воевать так воевать! Пишите в санчасть, только поглубже в тыл...».