Сенько Г. Підсовєтські анекдоти. Буэнос-Айрес, 1956.

На границе советской и американской оккупационных зон американский солдат, кончая вахту, всегда говорит: «Слава Богу». А советский солдат говорит: «Слава Сталину». Один раз американский солдат, не утерпев, спросил: «Ну хорошо, а если Сталин умрет, что тогда ты будешь говорить?» — «Тогда? “Слава Богу” буду говорить».

Другой русский попал не в мясную лавку, а в магазин мелких домашних вещей. Купил две машинки для помола кофе. Вышел на улицу, присел, и начал крутить за ворот. Крутит, крутит и говорит сам себе: «Да, отличная техника, а культуры нет!»*.

При встрече американского и советского офицеров состоялась дружеская беседа. Американский офицер доказывал верность и последовательность демократических принципов и преимущество американского строя над тоталитарным. Российский офицер доказывал обратное. Он делал упор на то, что коммунистическое общество с его режимом стоит выше американского и сочетает русский революционный размах с американской деловитостью. Русский офицер сказал, что это сочетание уже вошло в плоть и кровь русского народа. А чтобы убедить американца, было решено проверить на примере, как это докажут американский и российский солдаты своей дисциплиной. Первым подозвал солдата американский офицер и дал ему задание: «Мистер Браун! Сейчас же пойдите и принесите мне обед из харчевни!». — «Ес, сэр!» Офицер посмотрел на часы и говорит: «Браун уже вышел из дома и переходит улицу. Уже пришел в харчевню. Вот берет мой обед и идет к нам. Браун снова перешел улицу. Уже открыл дверь нашего дома, идет по лестнице...». В это время офицеры услышали стук в дверь. Офицер открыл дверь, и в комнату вошел с обедом солдат Браун. Русский офицер не хотел быть в долгу перед американцем и поэтому приказал своему солдату, который был в соседней комнате: «Ваня!» — «А?» — послышалось из комнаты. «Пойди в пивную и принеси два бокала пива!» — «Есть, товарищ лейтенант!» Советский офицер смотрит на часы и говорит: «Ваня уже вышел из дома. Переходит улицу. Уже зашел в пивную и купил пиво. Возвращается обратно. Зашел в наш дом, идет по лестнице...» Вдруг послышался какой-то стук и отвратительная брань в соседней комнате. Лейтенант приоткрыл дверь и спросил: «Ваня, принес пиво?» — «Никак от левого ботинка не найду!» — ответил Ваня.

Жестянщик продает на базаре трубы к печам. «Трубы, кому надо трубы?! Для всех есть трубы! Труба жилкоопу! Труба колхозу! Труба рабочим, колхозникам, всем труба!» Испуганно подбегает милиционер: «Ты что говоришь?». — «Трубы продаю. Что же, и тебе может быть труба».

Проходя по улице «освобожденной» Праги, советский воин смотрит, как бы «раздобыть» себе часы. Все прохожие избегают встречи с ним. И вот идет один чех и заискивающе улыбается солдату. Когда они встретились на тротуаре, солдат спрашивает чеха: «Который час?». Чех вытащил часы и ответил: «Третий». — «Отдавай часы». — «Товарищ! Не берите. Я тоже коммунист...» — «Что? Вы уже и тут развелись? Давай часы!»

В мавзолее Ленина два еврея, осматривая мавзолей, читают на стене плакат: «Ленин освободил народ от цепей рабства». Один еврей, показывая на свой живот: «Мойша, вы помните мою цепь?». В это время милиционер обратил внимание, что они стоят не двигаясь, громко сказал: «Граждане, отдайте последний “долг” и выходите». Еврей возмущенно: «Мойша, слышите? Мы ему еще и должны...»

На политзанятиях в полку политрук спрашивает красноармейцев: «Почему мы держим границу на замке?». Один солдат просит слова: «Я скажу». — «Говори», — отвечает политрук. «Чтоб люди из СССР не разбежались».

Красноармеец переменного состава территориальных частей РККА был поставлен своим командиром охранять «Руж. Пуль. Парк». Когда красноармеец устал стоять, он прилег на землю. В это время проходил комиссар полка. Думал, что красноармеец заболел, подошел и спрашивает: «Вы, товарищ, заболели?» — «Нет». — Ответил красноармеец. «А кто же ты такой, что лежишь и не встаешь, как я с тобой говорю?» — «Я часовой при “Руж. Пуль. Парке”», — ответил красноармеец. Комиссар покачал головой и говорит: «Здорово!». Красноармеец повернул голову к комиссару и спросил: «А ты кто такой будешь?». — «Я комиссар этого полка». — «Тоже здорово!» — не вставая, сказал красноармеец.

При наборе в Красную армию один парень в военкомате оказался глухонемым. Сколько его не проверяли — ничего не выходило. Стреляли возле ушей — даже глазом не моргнул. Наконец его отпустили. Но за ним следом вышел один член комиссии, догнал глухонемого в коридоре и, положив ему руку на плечо, тихо спросил: «Как давно это с тобой?». — «Да месяца два…»

Старший сержант учит красноармейцев «Уставу внутренней службы РККА». Он им говорит: «Когда будете дежурным по сотне и будет идти лейтенант, капитан, полковник или комиссар, то должны дать общую команду “Сотня, встать! Смирно!”. А там, не добежав шага три-четыре до начальника, должны сказать: “В сотне все в порядке. Дежурный сотни, красноармеец такой-то...”». При проверке красноармеец Коваленко не мог отрапортовать так, как его учил старший сержант. «Товарищ старший сержант! Я не могу так сказать, как вы. Ей-богу, я запорюсь...» Но однажды пришлось дежурить и Коваленко. Он увидел, что на территории сотни появился какой-то начальник, и поэтому дает команду: «Сотня, встать! Смирно!». Подбежал на три шага к начальнику, присматривается к его знакам, а у того лишь одна шпала с какой-то чашей и гадюкой. Коваленко не мог установить звание начальника и поэтому дает команду: «Вольно!». А потом махнул рукой и сказал себе: «Я же говорил сержанту, что запорюсь».

В выходной день в Чугуеве над Днепром полно купающихся и отдыхающих людей. Пришел сюда и комиссар полка. Он взобрался на вышку, с которой спортсмены прыгают в воду, и осматривает местность. Он не осмотрел еще другого берега как между людьми поднялся крик: «Ребенок тонет! Спасите! Ребенок... Помогите!». Комиссар почувствовал сильный пинок в спину и очнулся только тогда, когда упал в воду. Он попал недалеко от ребенка, и поэтому ребенок уцепился за него, и их вместе вытащила спасательная команда. На берегу снова поднялся крик: «Это геройство! Наградить его! Наградить!». К комиссару подбежал корреспондент «Харьковского пролетария» и спрашивает: «Товарищ! Я напишу, что трудящиеся требуют для вас награды. Какую бы вы хотели?» — «Никакой не хочу. Разве только новые подштанники, да узнать, какая сволочь меня толкнула с вышки...»

В зоопарке произошло чрезвычайное проишествие. Звери голодали, и поэтому послали свою делегацию в правительство. По дороге их всех задержало НКВД и начало допрашивать. Первым вызвали осла. «Что тебя побудило подвергнуться вражеской агитации?» — «Видите ли, товарищи, голод... или, как говорят, трудности роста... Знаете, есть нечего. Хотим, чтобы немного добавили». — «А что ты делаешь в зоопарке?» — «Распределяю продовольствие жителям зоопарка, прибираю, и вообще к вашим услугам...» — «Добавить ему паек и прикрепить к закрытому распределителю НКВД», — сказал начальник НКВД. Веселый и довольный, отправился осел в зоопарк. Вторым пошел на допрос медведь. «А что ты делаешь в зоопарке, что хочешь увеличения пайка?» — «Я сижу в клетке целыми днями и качаю бревно». — «Ничего с тобой не станется. У нас миллионы молча качают бревна, а ты расхныкался». Лиса и Обезьяна зашли вместе. «Чего ты хочешь?» — спросили обезьяну. «Я хочу иметь увеличенный паек». — «А что ты там делаешь?» — «Я целыми днями изображаю людей». — «Ничего. Работай и дальше. Ты не заслуженная артистка республики. Можешь прожить и на то, что получаешь...» — «А что ты делаешь в зоопарке?» — спросили лису. «У меня много работы. Целыми днями бегаю по зоопарку, то подсматриваю, то подслушиваю разговоры обитателей и посетителей, и доношу...» — «Твоя работа полезна. Прикрепить к столовой И.Т.Р.».

Один гуцул прибыл во Львов и увидел там большой памятник, изображавший каких-то солдат. Он был неграмотный, и поэтому не мог прочитать, что там написано, но очень хотел узнать, кому поставлен такой памятник. И вот приблизился какой-то человек, и гуцул его спрашивает: «Скажите, пожалуйста, кому этот памятник поставлен?» — «Он поставлен тем, кто первый раз освободил нас в 1939 году, а второй в 1944 году...» — «Вот если бы они еще освободили нас от коммунизма, то мы бы им три таких памятника поставили бы».

На военных маневрах командир батальона посылает красноармейца в разведку и дает ему задание: «Узнать немедленно, можно ли переправить нашу военную часть через село?». Разведчик был нацмен, так что докладывал комбату со своеобразным акцентом: «Товарищ комбат! Через село могут пройти бронетанковые, конница, автомашины и артиллерия». — «А пехота как?» — спросил комбат. «Пехота не пройдет, потому что очень много собак».