Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Соревнования по плаванию в гитлеровском концлагере. Француз взмахнул руками — раз, другой — умер, пошел ко дну. Американский пленный летчик на середине дистанции умер, затонул... Русский партизан уже почти схватился руками за финишную лестницу, но, кажется, тоже... Да, нелегко плыть в серной кислоте.

К вопросу о русской выносливости. Гитлеровский концентрационный лагерь. «На первый-второй-третий рассчитайся, каждый третий — в газовую камеру!» Богатырь-русский (в строю на голову выше других). Ему выпало быть третьим. «Ну что же это такое? Все я да я. Каждый день в газовую камеру. Для здоровья вредно».

Инструктор райкома в воскресенье рыбачил, выловил золотую рыбку. Попросил квартиру. Лежит с женой в спальне в новой квартире. Жена вздыхает. «Еще бы дачу...» — «Надо понимать, Маша, я всего-навсего инструктор. Дачи все в райкоме прошлой весной распределили, мне не досталось». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу дачу». Сидят на терассе новой дачи. Жена вздыхает. «Что за дача без машины...» — «Надо понимать, Маша, надо мной есть завотделами, секретари. Получение машин в райкоме расписано на пятилетку вперед». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу машину!» Едут на новой машине. Жена вздыхает. «Почета мало. Вот совершил бы ты подвиг и стал Герой Советского Союза». — «Надо понимать, Маша. Со Дня Победы прошло больше сорока лет. Время мирное, какие уж теперь подвиги...» — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу за подвиг получить Героя Советского Союза!» Лента времени прокрутилась обратно. Он в окопе, в каждой руке по гранате, на него идет танк со свастикой. И слышен голос золотой рыбки: «Условия задачи надо формулировать грамотно».

Москвич спас ангела, который чуть не попал под трамвай. Ангел обещал выполнять все его желания. А тут как раз война. Москвич был трусоват, попросил избавления от призыва. Ангел устроил его на работу в военную цензуру — вскрывать и проверять письма, выявлять шпионаж. Бронь защищает от фронта, карточки приличные, зарплата ничего себе, мужчин в тылу нет, чужие жены так и вешаются. Словом, жить можно. И вот москвич, неплохо поужинав, славно подвыпив, решил, что пора подумать не только о себе. «Ангел! Ты здесь?» — «Да». — «Готов исполнить любое мое желание?» — «Да, да». — «Хочу убить Гитлера». Наутро — повестка из военкомата. Бронь снята, берут на фронт.

Человека бросила жена. Он в отчаянии решил сесть в тюрьму. Друг посоветовал: «Иди на Красную площадь и кричи погромче: “Андропов дурак”. Так и сделал. К нему подбежал некто в штатском. «Молчать! Как вы смеете разглашать государственную тайну? Правда, это все знают, но все должны делать вид, что не знают. Убирайтесь отсюда!» Не получилось. Не арестовали. Друг дал новый совет: «Кричи на улице Горького: “Я завербованный шпион Японии!”. Так и сделал. Подбежал милиционер, зажал ему рот, потащил в переулок. «Спокойно, коллега. Я сам завербован японской разведкой. Иногда нервничаю, проговариваюсь, случается. Но зачем же в таком месте да еще в полный голос... Это просто глупо. Не подводите себя и других». Опять ушел ни с чем. «Попробуем иначе, — сказал друг. — Кричи на ВДНХ: “Я засланный агент Рейгана. Завтра утром всем москвичам конец, упадет сверхатомная бомба полуторного размера!”». Так и сделал. Двое военных схватили его под руки, увели на задворки какого-то павильона. «Во-первых, не сверхатомная, а сверхводородная, и не полуторного размера, а двойного. Во-вторых, не завтра утром, а послезавтра вечером. В-третьих, панику нам следует сеять не заранее, а только в последние два часа перед падением бомбы. Надо же, все инструкции перепутал! Какую шваль теперь засылают нам на подмогу, да, Роберт? Штаты вырождаются». — «И не говори, Джек. Работать с подобными типами невозможно».

Фидель Кастро и Никита Хрущев. Кастро: «Больше не могу, Никита Сергеевич. Солнце ихнее нестерпимо жарит, сахарный тростник этот дурацкий... (Срывает бороду.) Отпусти на родную Рязанщину». Хрущев (твердо): «Надо, Федя, надо*. Социализм без жертв не построишь».

Рейган и Андропов в знак дружбы и полного доверия обменялись секретаршами — на шесть месяцев. Звонит американка в Белый дом. «Рони, о'кей! Как я живу? Климат, конечно, ужасный. С едой очень плохо. Обслуживание на нуле. Мужчины не джентельмены... Ну ничего, потерплю». Звонит советская секретарша в Москву. «Юрий Владимирович, привет! С едой тут роскошно. Климат отличный. Такая обслуга, такие аппартаменты, закачаешься. Вот только мода мне здешняя не нравится. С этими миниюбками... То пистолет уронишь, то хуй торчит».