Антология мирового анекдота. К вам мой попугай не залетал? Социально-политический анекдот / Сост. О.И. Сытник. Киев, 1994.

Один старый еврей жаловался, что ему плохо живется. К нему обратились с вопросом: «А как вы жили до революции?» — «Как Карл Маркс: у него был “Капитал” и у меня был капитал». — «А после революции?» — «Как Ленин: у него было “Что делать?” и у меня было что делать». — «А как вы относитесь к советской власти?» — «Как к своей жене: немножко люблю, немножко боюсь, немножко хочу другую».

Это было в первые годы советской власти. После долгих поисков бандит был пойман. Крестьяне привели его в сельсовет к председателю Магомеду. «Вот и поймали мы тебя», — сказал председатель. «Но только не ты лично...» — «Ах так, отпустите его сейчас же! Сам буду ловить», — заявил председатель.

После революции в глухом отдаленном селе идет лекция о международном положении. Лектор долго и непонятно рассказывал о политике, а в конце лекции и говорит: «А теперь начнем дебаты. Начнем с женщин как с наиболее отсталой прослойки!». Одна женщина шепчет другой: «Давай отсюда тикать, а то насиловать будут».

«Куда девать пенсионеров?» — поступают в центр вопросы с мест. Из центра шлют циркуляры: «У кого трясутся руки из стороны в сторону — посылать на мельницу сеять муку. У кого вертится голова — направлять в торговлю. У кого трясется голова — того сажать в президиум».

Во время посещения Микояном детского сада маленький мальчик спрашивает: «Дедушка Анастас, а почему в других странах все “господа”, у нас же все — “товарищи”?» Анастас Иванович и отвечает: «А что здесь непонятно, малыш? Они там все праздную жизнь ведут, а у нас — одна задача: товар ищи! Товар ищи! Товар ищи!»

В феврале 1917-го пришел путиловский рабочий домой на обед, сел за стол. Тут у него водочка, там — балычок, рядом икорка, слева — кулебяки, справа — трюфеля. Вдруг смотрит — хлеба не завезли. Он как по столу кулаком... И понеслось...

Железнодорожная авария: поезд сошел с рельс. Если бы такое случилось при Ленине — устроили бы субботник и починили путь. При Сталине — расстреляли бы машиниста, стрелочника и начальника вокзала. При Хрущеве — разобрали бы рельсы сзади и уложили впереди. При Брежневе — начали бы раскачивать вагон, чтобы создать иллюзию движения, и объявляли остановки. В разгар перестройки поступило указание: переставить поезд с нашего широкого пути на узкий европейский, не меняя колес.

Трудящийся, выходя из мавзолея, расчувствовался: «Ленин-то… его мать, лежит — ну как живой!» — «Вы где находитесь?» — строго спрашивает его милиционер. «А что? Я говорю: Ильич-то наш родной… его мать, лежит — ну совсем как живой!» — «Да вы где находитесь?» — рявкает милиционер. «Да я что? Я только говорю: Ленин-то наш…» — «Да х[уй] с ним, с Лениным, я спрашиваю: ты где находишься?!»