Антология мирового анекдота. К вам мой попугай не залетал? Социально-политический анекдот / Сост. О.И. Сытник. Киев, 1994.

У Сталина спросили: «Что делать с писателем N? Его обвиняют в троцкизме. Однако имеются доказательства его невиновности. Как решить проблему?». Сталин ответил: «Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы».

Рокоссовский был освобожден из тюрьмы и осенью 1941 года получил дивизию. Эта дивизия сражалась очень успешно. Вскоре Сталин отозвал Рокоссовского с фронта, чтобы дать ему более крупное назначение. «Хорошо ли вы знакомы с германской военной доктриной?» — «Нет, товарищ Сталин». — «А со структурой и вооружением германской армии?» — «Нет, товарищ Сталин. Ведь я сидел». — «Нашел время отсиживаться!»

Сталин приглашает Жукова к себе в кабинет и говорит: «Товарищ Жюков! Немцы рвутся к Ленинграду! Если захватят город Ленина, колыбель революции, — расстреляю!» — «Можно идти?» — «Падажды! Если сдашь Москву — расстреляю!» — «Можно идти выполнять, товарищ Сталин?» — «Если возьмут Сталинград — тоже расстреляю!» Жуков срочно выехал в войска. На банкете в Кремле в честь Дня Победы Сталин произнес речь, где сказал: «Я поднимаю тост за маршала Жюкова! Маршал Жюков обладает двумя хорошими качествами: во-первых, он балшой палкаводец, во-вторых, маршал Жюков панимает и ценит шютку…»

До войны нарком сельского хозяйства Украины был вызван в Москву на политбюро доложить о каком-то сложном вопросе. Он спросил: «Как я должен докладывать: коротко или подробно?». Сталин ответил: «Как хотите. Можете коротко, можете подробно, но регламент ваш три минуты».

В кабинете раздался телефонный звонок. «Алло». — «Директора театра мне». — «Я вас слушаю. Кто это говорит?» — «Сталин». Из трубки гудки «занято». Сталина опять соединяют с театром, отвечает секретарша директора: «Алло». — «Мне директора. Почему он вешает трубку?» — «Директор умер минуту назад от разрыва сердца…»

Экскурсовода в аду спрашивают экскурсанты: «Почему Каганович стоит в дерьме по горло, а Сталин только по пояс — разве Сталин загубил меньше людей, чем Каганович?». Экскурсовод отвечает: «Сталин стоит на плечах Ленина».

С национальным вопросом начались большие сложности. В руководстве забеспокоились. Обратились к трудам Ленина — у него сказано, что большим теоретиком по национальному вопросу является Сталин. Обратились к нему за помощью: «Не знаем, что делать с армянами и азербайджанцами. Дошло до гражданской войны». Сталин: «Нужно сделать им одну столицу». — «А какую? Ереван?» — «Нет». — «Баку?» — «Нет». — «А какую же?» — «Магадан». Пока решили демократично воздержаться...

Брежневу докладывают, что Вашингтон готовится к ядерной бомбардировке. Леонид Ильич, кряхтя, спускается в аппаратную к суперсекретному пульту, где кнопки пуска ядерных ракет, нацеленных на все города мира. Голос из динамика: «До нападения осталось десять секунд». Брежнев: «Где же этот чертов Вашингтон?» — «Пять секунд…» — «Ну где же?! Эх, блин, была не была (и обеими руками — по кнопкам): “Этот день победы…”»

Страшный суд. Перед ним три советских лидера, поэтапно сменившие друг друга на посту. Первый глава государства спрашивает у Бога: «Господи, скажи, в чем мое счастье?» — «Твое счастье в том, что в период твоего правления народ выиграл такую страшную войну». Второй глава государства: «Боже, а в чем мое счастье?». — «Твое счастье в том, что при тебе не было такой ужасной войны». Доходит очередь до третьего. «Господи, ну а мое счастье в чем?» — «А твое счастье в том, что у меня руки к кресту прибиты».

Решил Леонид Ильич проверить, знают ли его в народе. Вышел на Красную площадь, ходит туда-сюда, красуется. Вдруг видит — стоит молодая чета, он и она на него пальцами показывают, спорят. Брежнев поближе подошел, улыбается. Молодой человек спрашивает: «Простите, как ваша фамилия?» — «Брежнев». — «Как-как?» — «Брежнев». — «А имя-отчество?» — «Леонид Ильич». Он — ей: «Я ж говорю тебе, что какой-то мудак, а ты — Банионис, Банионис!»

Механизатор и доярка едут с областного совещания молодых передовиков. Сошли с автобуса, до села еще несколько километров. Шли, сели под копной, сделали свое молодое дело. «Петь, вот я хотела спросить: вот мы, простые люди, ты попросил, я — не против. А вот перед нами выступал первый секретарь обкома. Это же такой большой человек! А если ему захочется, как это ему и просить?» — «Ну что ты, Ганя, да он такой, такой человек, что на какую пальцем покажет, так за него ее сразу и трахнут».

В Москву приехал Хонеккер. Просит Брежнева: «Леонид Ильич, покажите мне могилу Сталина!» Брежнев ему: «Какого Сталина?». Хонеккер промолчал, а на следующий день опять: «Ну, покажите мне могилу Сталина!». Брежнев опять: «Какого Сталина?». Так Хонеккер ни с чем и уехал. Проводили его на аэродроме. Громыко и говорит Брежневу: «Что же вы ему могилу не показали? Обиделся, наверное, Хонеккер…». — «Какой Хонеккер?»