Ефремов С.А. Щоденники. 1923—1929. Киев, 1997.

На сходе некий товарищ «раскалывает» село. «Есть среди вас, — говорит, — кулаки, середняки и бедняки*. С кулаками надо бороться и т.д.» Закончил. Слова просит один мужик. «Говорите». — «Разрешите с трибуны». Пустили на трибуну. «Вот так лучше будет. Теперь меня все услышат, как и товарища агитатора. А теперь разрешите вас, товарищ, спросить — сколько вы денег получаете?» — «Ну, — смутился тот, — это к делу не относится». — «Как раз относится. Так сколько же?» Крутился-крутился товарищ, наконец признался: двести карбованцев. «Товарищ получает двести, а тут я вижу нашего бухгалтера с завода, так он получает 75, а вот рассыльный — 35. Теперь будем так говорить: товарищ — кулак, бухгалтер — середняк, а рассыльный никто иной как бедняк. Так что же вы, товарищ, своих сослуживцев не раскулачиваете, а нас, селян, друг на друга натравливаете?» После этого агитатора как ветром сдуло.

Крестьяне говорят: «Кулак у нас тот, кто, ложась спать, кладет под голову кулак, а в третьем часу просыпается и бежит на поле работать. Середняк — у кого спереди и сзади переметные сумы, сам посредине, на поле выходит в пятом часу. А бедняк тот, кто в девятом часу с цигаркой в зубах да с портфелем подмышкой неторопливо идет в сельсовет».

Дядька нагнулся на поле, копается в земле, а в зад ему штепсель вставлен. «Электрифицированный!»

Приехала иностранная делегация, возили их смотреть наше строительство. Посмотрели они все и говорят: «Все прекрасно, вот только одного мы понять не можем — у нас сначала делают кирпич, а после строят — а у вас сначала строят, а после разбирают на кирпич».

На «звездинах» один рабочий назвал сына Ильичом (в честь Ленина), другой дочку — Розою (Люксембург). Подходит еврейчик. «Как хочешь назвать сына?» — «Червончик». — «Почему Червончик?» — «А пусть так же хорошо растет, как червонец».

Вернулась провинциалка из Киева и говорит своей приятельнице: «Знаешь, как теперь дороги в Киеве женщины! Иду я по Крещатику, ко мне подбегает какой-то парень и в полголоса предлагает: даю, говорит, червонец...».

Найдено мертвое тело. Милиция составляет протокол: «На мертвом констатировано — знак пожертвования на Красную армию, знак помощи беззащитным детям, знак пожертвования на воздушный флот, знак МОПРа. Прочих “знаков насилия” не обнаружено».

Приехал на село агитатор за «воздухофлот» (как говорят крестьяне — «здохфлот»), собрал селян и давай им впаривать: «В то время, когда буржуазия всего мира напирает на нас, грозит войною, “удушением революции” — спасти нас можем только мы сами. Мы все, как один»... И так далее. Закончил он так: «Поэтому каждый из нас должен подписаться на воздухофлот и пожертвовать не меньше, чем три карбованца». Сперва молчание, а после кто-то из толпы говорит: «А нельзя ли, товарищ, отсидеться?».

Говорят, что в каком-то английском юмористическом журнале поместили карикатуру-диптих: «Рай тогда и сейчас». Картинка первая: Адам и Ева — как им и должно быть — с фиговыми листочками, — подпись: «Рай тогда». Картина другая: «Сорабкоп» с пустыми полками, а перед ним — длинная очередь голых людей, у которых заместо фиговых листков — сорабкоповские членские книжки... Подпись: «Рай сейчас».

Ребята, продающие газеты, кричат: «“Правда” — без известий, “Известия” — без правды!». Так к «Известиям» да к «Правде» привлекают публику, расхваливая свой товар.

«Чистят» студентов: «Кто ваш отец?» — «Священник». — «Ага, значит поп». — «Нет, священник!» — «А не все ли равно? Какая разница между попом и священником?» — «Такая же, как между жидом и евреем».

Достала баба на базаре новенький советский полтинник. Смотрела, смотрела на него, и давай креститься и целовать монету. «Что делаешь, баба, — говорят ей, — ведь это советские, безбожные деньги». — «Да я знаю, — говорит баба, — а только серебро на них из наших святых образов».

Во время антирелигиозной пропаганды некий товарищ говорил про мощи: «Как же они могут быть святыми, если их раскрывают — а там солома?» — «А так, — отвечает бабка, — недостойными руками сунулись — то, что свято, и пошло на небо, а солома осталась».

«Чистят» студентов. «Кто ваш отец?» — «Торговец». — «И много зарабатывает?» — «В месяц карбованцев триста-четыреста»... — «А дядя ваш кто?» — «Тоже торговец». — «Сколько зарабатывает?» — «Тоже карбованцев пятьсот»... — «Все понятно, идите». Студент уходит, но на выходе поворачивается и говорит: «Вот вы меня спросили про отца и дядю, а почему про брата не спросили?» — «Что вы имеете в виду?» — «А то это значит, что у меня вам письмо от брата есть». Те читают, и выясняется, что известный коммунист требует, чтоб комиссия не пыталась «вычистить» его брата. И не вычистили.

«Какая разница между цирком и вузом?» — «В цирке люди гоняют сукиных сынов (псов), а в вузах сукины сыны — людей».

Студент, провалившийся на экзамене, жалуется: «Все шло нормально, ответил на все вопросы, но перепутал и вместо “РКаКа”* сказал “РПиПи”. Ну и прогнали…».