Ефремов С.А. Щоденники. 1923—1929. Киев, 1997.

В том месте, куда и царь пешком ходил, кто-то написал: «Да здравствует великий вождь Ленин!». Другой дописал: «Дурак! В таком месте такое имя писать!» Третий: «Не место красит человека, а человек место!». Четвертый обвел все это кругом и надписал «Ленинский уголок»*...

Едет Троцкий в купе для некурящих. Напротив сидит кто-то и курит. Троцкий просит соседа не курить. Еще раз просит — тот не обращает внимания. Тогда Троцкий дает ему свою визитную карточку. Тот взглянул, спрятал в карман и курит. Троцкий зовет кондуктора: «Запретите этому гражданину курить». Курильщик молча вынимает из кармана карточку (Троцкого) и дает кондуктору. Кондуктор взглянул и конфиденциально Троцкому: «Советую вам с ним не пререкаться — это Троцкий, такая, скажу вам, сволочь, что ничего с ним не поделаешь».

Приходит к Троцкому приятель. Тот водит его по своим апартаментам, необычайно бедно обставленным. «Вот так и живу... Просто. Все время работаю. Поверишь — бывает, целую ночь не сплю: все за работой». Пошли на половину m-me Троцкой — роскошь, богатство аж глаза слепит. «Вот — ничего поделать не могу с ее буржуазными привычками». Подали обед — царский. Троцкий все время валил все на свою жену и ее привычки. Пообедали. Приятель ушел, и с ним пропала очень дорогая ложка. Минуло три дня, и его вызвал к себе Троцкий. «Тебе нужна была ложка, ты ее и взял. Пора бы, думаю, ее вернуть!» — «Так — отвечает приятель, — допустим, человек может одну ночь не спать, ну две, но чтоб три не спал — первый раз слышу!» И ведет Троцкого до его убогого лежака и показывает, что спрятал эту ложку у него под подушкой.

Приехал в Москву местечковый еврей, погулял, поудивлялся и решил идти в театр. «Дайте мне два билета на “Еврейку”». — «“Еврейки” нет, есть “Жидовка”*!» — «Что за черносотенство! Трех дней не прошло, как наш Лева Троцкий отошел от дел, как уже “Жидовкой” лаются»…

Приехал агитатор на завод и, говоря про политическую обстановку, решил закончить так: «А теперь расскажу про внутрипартийную оппозицию». — «Прохаємо, прохаємо*!» — заговорили кругом. «Ну и при чем тут Хаим? — сказал лектор. — Не про Хаима, а про Лейбу Троцкого будет речь!»

Спрашивают Троцкого заграничные представители: «Почему, когда вы говорите, что за вас большинство, за ваши суждения голосуют все время только единицы?» — «А потому, — ответил Троцкий, — что каждый коммунист держит портфель и боится, чтобы он не вывалился, когда, голосуя, придется поднять руку вверх».

Встречается Троцкий со старым знакомым, слово за слово, разговорились. «Вы за что тут?» — спрашивает Троцкий. «Да я, понимаете, с золотом возился, ну и... А вы за что?» — «А я с говном возился, ну и...»

Приезжает Троцкий в ссылку и попадает на квартиру к той же самой хозяйке, у которой жил когда-то во время первой ссылки*. Спрашивает хозяйка, как он тут очутился. «Да вот, как видите, — снова меня сослали». — «Ну и слава же тебе, господи! — взволнованно ответила добрая женщина. — Значит, царь уже вернулся».

Приехал Троцкий за границу. На него тут же накинулись: «Рассказывайте, что нового — совершенно не знаем, что у вас там творится». — «Новостей много. Например, Ленин умер». — «Ленин? Умер? А какие у вас этому есть доказательства?» — «Доказательства? Да если бы он не умер, то сейчас он был бы со мною перед вами».

Троцкий составляет завещание. «Свой мозг, — пишет он в нем, — завещаю Александру Ивановичу Рыкову, — во-первых, потому что собственного у него мало, то и это будет подспорьем; а во-вторых, потому что у Рыкова он будет хорошо заспиртованный, следовательно, безопасно для сохранения».