Соколова Н.В. Дневники. РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 7—18.

В кабинете директора цирка в Лондоне. «Хочу вам продемонстрировать собаку, которая играет на скрипке». Входит собака, играет Паганини. Директор аплодирует. «Беру собаку». Посетитель: «У меня есть еще кошка, она поет». Зовет кошку, кошка поет арию Лючии де Ламермур. Собака аккомпанирует на скрипке. Животные кланяются, уходят. Директор апплодирует. «Беру и кошку тоже. Завтра с утра подпишем контракт». Посетитель прощается, уходит. Но возвращается с виноватым видом. «Сэр, я вас обманул. Совесть не позволят мне молчать. Простите, поет тоже собака».

Иду я по дорожке сквера. Вижу — лягушка. Прохожу мимо. А она мне говорит человеческим языком: «Сэр, не проходите мимо, возьмите меня, пожалуйста, на руки». Ну, лягушка — и человеческим языком, согласитесь, такое не каждый день бывает. Беру на руки. А она говорит: «Сэр, не оставляйте меня в сквере. Возьмите меня, пожалуйста, к себе домой». Ну, все-таки лягушка не простая — говорящая... Иду домой, несу ее. Открывает мой слуга, берет у меня шляпу и трость, хочет взять лягушку. А она говорит: «Сэр, не отдавайте меня в эти грубые руки. Захватите меня, пожалуйста, наверх в вашу спальню». Ну, как-никак говорящая... Захватил в спальню. Посадил там на мраморный умывальник. А она говорит: «Сэр, не оставляйте меня на холодном умывальнике. Положите меня, пожалуйста, к себе в постель». Положил, и что бы вы думали? Она тут же превратилась в дивно сложенную молодую блондинку. В эту минуту открывается дверь спальни и входит моя жена, которая хотела провести день у своих родителей, но опоздала на поезд. Я ей рассказываю эту историю, подробно, со всеми деталямии, и что бы вы думали? Она — мне — не верит!

Военные времена. Берег Темзы, безлюдная местность. Лето, жара. Сержант Мэри Томсон стоит на посту. Ей до смерти хочется выкупаться. Оглянулась, на дороге никого нет, пусто до самого горизонта. Зашла в кусты, в самую середку (они как раз кружком стоят). Разделась голая, из кустов прямо юркнула в воду. Выкупалась. Смотрит, вдали на дороге показалась человеческая фигура. Быстро в кустах оделась, встала на пост. Полный порядок. Незнакомый лейтенант прошел мимо, не обращая на нее внимания. Задержался на мгновение у кустов. «Рота, за мной». Кусты... снялись с места, выстроились цепочкой и пошли за лейтенантом.

Война окончена. На крыше Интеллиженс Сервис приземляется парашютист. Его ведут к дежурному. Парашютист — это Гитлер. У дежурного парашютист одной рукой снимает с себя парик с характерной прядью, спадающей вниз на лоб, другой рукой сдирает приклеенные усы. Становится по стойке смирно: «Полковник Лоуренс готов к исполнению следующего задания».

Москвич спас ангела, который чуть не попал под трамвай. Ангел обещал выполнять все его желания. А тут как раз война. Москвич был трусоват, попросил избавления от призыва. Ангел устроил его на работу в военную цензуру — вскрывать и проверять письма, выявлять шпионаж. Бронь защищает от фронта, карточки приличные, зарплата ничего себе, мужчин в тылу нет, чужие жены так и вешаются. Словом, жить можно. И вот москвич, неплохо поужинав, славно подвыпив, решил, что пора подумать не только о себе. «Ангел! Ты здесь?» — «Да». — «Готов исполнить любое мое желание?» — «Да, да». — «Хочу убить Гитлера». Наутро — повестка из военкомата. Бронь снята, берут на фронт.

В только что сформированной советской польской части ксендз благославляет выстроившихся солдат и каждому тычет руку для поцелуя. Один из них шепотом: «Вы извините, батюшка, не буду целовать. Во-первых, я из русских, православных, а во-вторых, неверующий, тем более в какого-то католического бога, член партии с тридцать четвертого». — «Молчи, дурак, целуй. Я сам уральский и член партии с восемнадцатого».

Казак над рвом: «Ах, сволочи, что делают. Или еврей не человек? И женщина, и дите малое. Чем они виноватые? (Слезы на глазах, очень искренен.) Ну погоди, доберусь до Берлина, всех ихних жидов перевешаю!»

Борьба в СССР евреев и русских. Евреи (поскольку у русских предположительно больше орденов) добились, чтобы отменили выплату денег за ордена, а также бесплатный проезд для орденоносцев. Русские думали, думали. Поскольку у евреев предположительно больше денег, провели денежную реформу. Но тут же евреи нанесли русским чувствительный контрудар. Организовали повышение цен на водку. Теперь русские собираются настоять на отмене Сталинских премий по науке и технике.

«Какой я национальности? Даже не знаю, что отвечать. Ботвинник представляет за шахматной доской Россию. Ойстрах — гордость русской музыкальной школы. Новак — былинный русский богатырь. Каганович — славный сын украинского народа. Гейне — великий германский поэт. Дизраэли — знаменитый политический деятель Англии. Вот и скажите — кто же я по национальности?»