Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Гражданская война. Город в руках красных. Матрос посажен заправлять банком. Пишет на обороте векселя: «Что эта за вексель такая?». А писать на векселе ничего нельзя, это делает его недействительным. Матрос получает вексель обратно, под его строкой появилась новая: «Эта уже не вексель».

Разговор детей: «Маленьких шлепают. Взрослых нет». — «А моего деда когда-то забрали красные в заложники. И шлепнули». — «Один раз?» — «С него хватило. Не вернулся домой».

Период Гражданской войны. Поезд, теплушка*, набитая пассажирами. Один пассажир развесил вонючие носки. Другой пассажир его деликатно спрашивает: «Скажите, гражданин, вы меняете носки?» — «Только на сахар».

Нэпмана в кафе «Стойло Пегаса» раздражал стук маятника больших часов, которые стояли близко от его столика. Попросил остановить часы. «Не получится. Завод кончится только через шесть часов». — «Что за ерунда. Вот у меня был завод, так они пришли и остановили его в одну минуту».

«У вас, говорят, дядя Миша заболел? Как его состояние?» — «Состояние у него было, пока не пришли большевики. Теперь у него СОС-стояние — стоит на балконе и кричит: “СОС!”. Авось услышит дядя Гриша в Америке и вытащит отсюда».

Оборотистого нэпмана посадили в тюрьму. Ему говорят: «Не беспокойтесь, у нас хорошо поставлено трудовое воспитание. Столярная мастерская, механическая, пошивочная. Для всех найдется дело». Подумал: «Я хотел бы ездить по стране и сбывать вашу готовую продукцию. Гарантирую высокую прибыль. Не возражаете, гражданин начальник?».

В кафе «Стойло Пегаса» появился автомат, который автоматически выдавал разные коробки папирос. Стоило только нажать соответствующую кнопку. Нэпмана спросили: «Хотите сесть за пульт? Попробовать? Синяя кнопка — это “Герцеговина флор”, а желтая...» — «Нет уж, спасибо вам! Я не хочу сесть ни за пульт, ни за оппозицию, ни за спекуляцию, хотя, конечно, спекуляция ближе и роднее мне, чем оппозиция, сами понимаете».

После конгресса Коминтерна была демонстрация делегатов в национальных костюмах. Последними шли китайцы с косами. Сзади бежали дети и кричали: «Вот ходи*! Вы ходи, ходи!». Китайцы, недовольные, стали оборачиваться, возмущаться: «Вус ходя? Вем ходя?**»

Дряхлые евреи в маленьком украинском городке греются на солнышке: «Когда в том году будет еврейская пасха? Нужно спросить у кого-нибудь авторитетного». — «Спросить бы у Лазаря Кагановича. Человек с весом». — «Э! Он же коммунистический еврей». — «Думаешь, его родители не празднуют еврейскую пасху?» — «Может, и празднуют. Но кое-как и обязательно Первого мая».

«Что значит РКП(б)? Почему в скобках стоит “б”?» — «Бывшая. Понимаешь? Бывшая Коммунистическая. А теперь Нэпорыловско-Бюрократическая».

«Что значит РКП(б)? Почему в скобках стоит “б”?» — «Потому что блядь. Заигрывала с солдатьем, пролетариями да мужичками. Теперь пошла гулять с нэпмачами да сменовеховцами*».

«Почему оппозицию Зиновьева и Каменева называют просто Новой оппозицией, а не как-нибудь соответственно ее лозунгам, программе?» — «А у нее программа очень неопределенная. И часто меняется. Не ухватишь суть». — «Но они ведь выступают за что-то?» — «Да. За передачу им всей полноты власти».

На Красной площади. Идет конница. Буденный командует: «Полк, поворот на л…» — «Тс-с-с-с, — Ст[алин] ему затыкает рот, — нельзя, левый уклон». — «Поворот на пр…». — «Тс-с-с-с! Правый уклон!» — «Шаг на месте! Раз, два!»