Репертуар музыкальных сатириков Корнеева С.А. и Садовникова Г.С. (лапотный дуэт). Тексты диалогов, куплетов, частушек. РГАЛИ. Ф. 656. Оп. 1. Ед. хр. 3718.

Как по нотам. До — до этого он был безработным. Ре — решил стать композитором. Ми — мигом поставил радио. Фа — фабриковал «по слуху» фокстроты. Соль — соль была в получении авторских. Ля — Лялечке купил костюм. Си — синий.

На помпезных похоронах Фрунзе еврей с удивлением спрашивает видного коммуниста, во сколько они обойдутся государству. «Дорого. Думаю, что тысяч сто», — отвечает товарищ не без гордости. Еврей, возмущенно: «Где же режим экономии? Я вам за половину цены похороню весь центральный комитет. И даже с удовольствием!»

Одного знаменитого академика*, известного своей смелостью и нелюбовью к советской власти, большевики заставили ответить на анкету, где имелся сакраментальный вопрос: «Как вы относитесь к советской власти?» Ученый написал: «С удивлением».

На съезде Советов товарищи пристали к Красину*: «Почему когда вы уговариваетесь с иностранцами относительно торговых сношений, то все охотно соглашаются, а когда они после этого приезжают к нам, то ни одно дело не выгорает?». На это Красин ответил им следующим анекдотом: «Одна еврейка явилась к раввину узнать, скоро ли вернется к ней пропавший без вести муж. К раввину ее не допустили. Ей пришлось написать свой вопрос в записке и передать через ученика. Раввин ответил, что муж вернется через полгода. А ученик, передавший ей этот ответ, добавил от себя: “А я тебе говорю, что он никогда не вернется”. — “Паршивец, — воскликнула еврейка, — почему ты думаешь, что ты больше знаешь, чем раввин?” — “Потому что раввин видел твою записку, а я вижу твою морду”».

Говорят, что к п. 20 анкеты о партийности, который спрашивает, судился ли и за что, прибавляется теперь п. 21-ый, который будет гласить: если не судился, то почему?

Встречаются две комиссарши. «Душечка, какое у вас прелестное манто!» — «А это мне муж из Риги привез, а у вас, я посмотрю, и шубка котиковая, и шляпа парижская, и новые туалеты каждую неделю, как это ваш муженек ухитряется, оклады-то мужья наши получают одинаковые...» — «Устроиться надо уметь, ботиночки мне, правда, муж купил, а пальто Петр Иванович, Владимир Николаевич платье привез, шляпку Павел Иванович... Абрам Исаакович белье шелковое...» — «Но, душечка... но это ведь своего рода проституция...» — «Что вы, душечка, это чистой воды кооперация...»

При сборе пожертвований на фонд имени Ленина* стоит огромная очередь, состоящая главным образом из лавочников. Подходит гражданин и спрашивает у одного из них: «Скажите, Тит Титыч**, почему вы так расщедрились на ленинский фонд?» — «Почин дороже денег».

Ревизор: «Слушайте-ка! У вас все кирпичи в песок превращаются!». Заведующий: «Что ж! Это не страшно! Мы из песка опять кирпичи будем делать. У нас ничего не пропадет. Будьте покойны!».

«Подожди, Сенечка, сейчас у нас никого на службу не принимают. Ужасно строго. Вот скоро, кажется, будет создана комиссия по сокращению расходов — тогда я не только тебя, а и Марусю устрою...»

Условная логика: «У тебя такое запутанное дело, а ты обращаешься к какому-то Дудыкину!» — «Да он любого юриста за пояс заткнет! Шесть раз судился и все условно!»

«И стал зав приставать к этой машинистке, но она все-таки отбилась от рук этого негодяя». — «А он что?» — «Он сократил ее за лень. Помилуйте-с, служащая совсем от рук отбилась».

«Одолжите, голубчик Марь Степанна, два рубля до сентября месяца». — «Что же это вы, Марфа Никифоровна, в деньгах нуждаетесь? Ведь ваш муж, кажется, учителем служит?» — «Так ведь вот то-то и О.Н.О.* который месяц денег не платит».

Вместе с гонениями на интеллигенцию начались исключения студентов из университетов по принципу социального происхождения, так что студенты пели: «Дайте мне за рупь с полтиной папу от станка!». Комиссия по чистке спрашивает студента: «Какое ваше происхождение?». — «Сугубо пролетарское». — «Кто же ваши родители?» — «Одна крестьянка и двое рабочих».