Репертуар музыкальных сатириков Корнеева С.А. и Садовникова Г.С. (лапотный дуэт). Тексты диалогов, куплетов, частушек. РГАЛИ. Ф. 656. Оп. 1. Ед. хр. 3718.

«

В один из бывших губернских городов приехал цирк, — несмотря на широковещательные афиши сборы были плачевные. Администрация цирка приходила в отчаяние. Однажды к директору цирка влетел фактор* Гец и заявил, что он знает секрет, как сделать полный сбор... На другой день была расклеена афиша, что в числе обычных номеров цирковой программы будет показан выдающий номер мировой программы, и если кому-либо из публики номер не понравится, он может получить в кассе цирка тройную стоимость билета. Эффект получился разительный — цирк оказался переполненным. Перед началом третьего отделения на арену вышел директор цирка и сказал: «Товарищи, граждане, сейчас будет исполнен мировой номер, и если кому он не понравится, прошу заявить открыто и получить в кассе тройную стоимость билета — внимание: оркестр ГПУ исполнит “Интернационал”».

Ценитель литературы «Эх, не люблю я этих живых газет*!» — «Что, идейности в них мало? Да?» — «Не-не! А просто завернуть в них ничего нельзя».

Большевики мощи святых выставили в музее здравоохранения с антирелигиозной целью. В Ленинском музее встречаются две старушки: «Агафья Саввишна! Касатушка... Зачем сюда явились, матушка?» — «Иду в музей здравоохранения. Святым мощам на поклонение».

Вместе с гонениями на интеллигенцию начались исключения студентов из университетов по принципу социального происхождения, так что студенты пели: «Дайте мне за рупь с полтиной папу от станка!». Комиссия по чистке спрашивает студента: «Какое ваше происхождение?». — «Сугубо пролетарское». — «Кто же ваши родители?» — «Одна крестьянка и двое рабочих».

Советскому цензору попалась фраза: «В окно влетела божья коровка». «Как божья коровка?! — в негодовании воскликнул он. — Мистику разводите! Религиозную пропаганду». Цензор вычеркнул слово «божья». И осталось: «в окно влетела коровка».

В Москве выстроили крематорий, но никто не хочет сжигать своих близких и все везут хоронить на кладбище. «Так и сидим без почину, — жалуется комиссар 1-го Госкрематория, — хоть бы одного покойничка...» Нашли как-то почти окоченевшего беспризорного. Решили, до вечера не проживет, и бросили в печь... Прошло пятнадцать минут, администрация крематория решила взглянуть, как испепелился труп; открыли железную дверь, а оттуда мальчишка, забившийся в угол, кричит охрипшим голосом: «Зараза, зачени двери, дует, ведь не лето…».