Репертуар музыкальных сатириков Корнеева С.А. и Садовникова Г.С. (лапотный дуэт). Тексты диалогов, куплетов, частушек. РГАЛИ. Ф. 656. Оп. 1. Ед. хр. 3718.

«

У одного еврея были лавочка и жена. Еврей платил налог по первому разряду, а жена ему помогала торговать. Раз заходит фининспектор и видит жену. «Что вы тут делаете?» — спрашивает он. «Да вот помогаю своему мужу». — «В таком случае, — говорит фининспектор, — вы должны взять патент второго разряда». — «Позвольте, — кричит еврей, — но она мне только помогает». — «Правильно, — отвечает инспектор, — это сотоварищество». — «Хорошие времена, — вздохнул еврей, — тридцать лет я спал со своей Сарой и ничего не платил, а теперь, когда перестал спать, я должен платить».

В один из бывших губернских городов приехал цирк, — несмотря на широковещательные афиши сборы были плачевные. Администрация цирка приходила в отчаяние. Однажды к директору цирка влетел фактор* Гец и заявил, что он знает секрет, как сделать полный сбор... На другой день была расклеена афиша, что в числе обычных номеров цирковой программы будет показан выдающий номер мировой программы, и если кому-либо из публики номер не понравится, он может получить в кассе цирка тройную стоимость билета. Эффект получился разительный — цирк оказался переполненным. Перед началом третьего отделения на арену вышел директор цирка и сказал: «Товарищи, граждане, сейчас будет исполнен мировой номер, и если кому он не понравится, прошу заявить открыто и получить в кассе тройную стоимость билета — внимание: оркестр ГПУ исполнит “Интернационал”».

Большевики мощи святых выставили в музее здравоохранения с антирелигиозной целью. В Ленинском музее встречаются две старушки: «Агафья Саввишна! Касатушка... Зачем сюда явились, матушка?» — «Иду в музей здравоохранения. Святым мощам на поклонение».

В Москве выстроили крематорий, но никто не хочет сжигать своих близких и все везут хоронить на кладбище. «Так и сидим без почину, — жалуется комиссар 1-го Госкрематория, — хоть бы одного покойничка...» Нашли как-то почти окоченевшего беспризорного. Решили, до вечера не проживет, и бросили в печь... Прошло пятнадцать минут, администрация крематория решила взглянуть, как испепелился труп; открыли железную дверь, а оттуда мальчишка, забившийся в угол, кричит охрипшим голосом: «Зараза, зачени двери, дует, ведь не лето…».

Советскому цензору попалась фраза: «В окно влетела божья коровка». «Как божья коровка?! — в негодовании воскликнул он. — Мистику разводите! Религиозную пропаганду». Цензор вычеркнул слово «божья». И осталось: «в окно влетела коровка».

Древтрестом заявлен протест по поводу «Леса» Островского. Ввиду того, что все леса национализированы, не может быть никакого «Леса» Островского. Тем более, театр Мейерхольда хочет вывозить этот лес заграницу без визы Внешторга.

Подрядчик: «Я, знаете ли, почти уверен, что подряд на постройку дома вашего предприятия будет сдан не мне, а кому-нибудь из моих конкурентов». Зав: «А мне кажется, что подряд будет дан именно вам. Давайте поспорим на сто червонцев!»

«Постоял я пятнадцать минут у открытого окна, и пришлось мне лечь на неделю в постель». — «Это что! А вот я постоял пять минут в клубе у открытого карточного стола, и пришлось сесть на целый год в исправдом».