Кремль и Народ [The Kremlin and The People] / Сост. и коммент. Е. Андреевич [Е. А. Соловьев]. Мюнхен: Голос Народа, 1951.

Мать прогуливается с ребенком в парке. Навстречу идет человек в белом. Ребенок спрашивает: «Мама, это белый?» — «Да. «А почему же его до сих пор не расстреляли?»

В славные дни «военного коммунизма» в одной столовой общественного питания появилось объявление: «сегодня мясные пирожки — рябчик пополам с кониной». Какой-то посетитель раскусил пирожок и требует завстоловой: «Товарищ заведующий, тут рябчика и духа нет, где же тут “пополам”?!» — «Пополам таки есть: один рябчик, одна лошадь».

«Почему РКП переименована в ВКП?» — «Потому, что большинство членов партии выговаривают буквы Р».    

Господь Бог заметил, что в России творится что-то неладное. Послал Иисуса Христа выяснить, в чем дело. Проходит много времени — Иисус не возвращается. Господь посылает ангела разыскать Христа. Ангел возвращается с запиской: «Ведут на допрос. Арестован. Христос». Господь посылает на выручку Илью-пророка. Тот также не возвращается. Посланный ангел снова приносит записку: «Сижу и я. Пророк Илья». Тогда, чтобы распутать все это дело, Господь посылает Моисея. От того скоро приходит телеграмма: «Жив, здоров. Нарком Петров».

После окончания Гражданской войны большевики выбросили лозунг: «Бедняка сделать богатым». Тогда большевики были против продажи водки и решительно боролись с самогоном. Для проверки этого постановления выехал на село Петровский. Приходит в бедняцкий комитет, и ему на встречу идет сам председатель бедняцкого комитета — пьяный, едва стоящий на ногах. К нему и обращается Петровский: «Ну, как у вас тут дела?» — «Ик… хорошо», — отвечает председатель. «А уменьшается ли беднота?» — «Да, да... ик... понемногу вымирает…» — «А с самогоном боретесь?» Выпучив посоловелые глаза, председатель решительно махнул рукой: «Так... ик... увесь уничтожаем…».

Одно время во всех анкетах, которые заполняли советские служащие, стоял вопрос: «Ваше отношение к советской власти?». В первые годы революции люди могли отвечать более или менее правдиво. Одни писали: «Признаю». Другие: «Поддерживаю». Были и такие, что писали: «Не признаю». Позже, когда так отвечать стало опасно, то все стали писать: «Сочувствую». И этот ответ превратился в штамп. Такую анкету однажды заполнял еврей. Напротив «Ваше отношение к советской власти» он механически повторил: «Сочувствую», а потом добавил: «но помочь ничем не могу»…

На одном дипломатическом банкете, где впервые присутствовали советские представители, хозяин заметил, что с письменного стола исчезла золотая ручка с пером. Хозяин деликатно: «Господа, я понимаю, что это чья-то шутка. Я сейчас погашу на одну минуту свет и взявший ручку положит ее обратно на стол». Свет гаснет, через минуту снова зажигается. Все смотрят на стол. Оттуда весь письменный прибор сперли.

В Москве один провинциальный еврей рассказывает знакомому: «Мы здесь все хорошо устроились. Я теперь управляющий Сахаротрестом, мой Лева — коммерческий директор большого завода, Сарочка заведует целым Наркоматом, Абрам...» Знакомый перебивает: «А куда же вы русских девали?» — «Русских?! Мы им купили мяч, они в футбол играют…»

После убийства Воровского в Москве старая Поварская улица была переименована в «улицу Воровского». Москвичи, однако, часто новое название произносили на старый лад: «Воровская улица».

Жили-были трест и Меерович. Трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Меерович начал работать в тресте. И опять трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Потом Меерович уволился из треста. Трест не имел ничего против Мееровича, а Меерович имел против треста... собственный магазин.

Еврей из провинции приехал в Москву. Видит — на передней площадке совсем мало народу, без давки. Вот он и пошел туда. Слышит один перед ним, проходя в вагон, говорит кондуктору: «ЦИК». (Это значит Центральный Исполнительный Комитет СССР.) Кондуктор пропустил. Другой говорит: «ВЦИК» (Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет) — тоже прошел. Третий говорит: «ВУЦИК» (Всеукраинский Центральный Исполнительный Комитет) — тоже пропустили. Дошла очередь и до него. Он, не понимая ничего, произнес свое имя — Ицик*.

В мавзолее Ленина два еврея, осматривая мавзолей, читают на стене плакат: «Ленин освободил народ от цепей рабства». Один еврей, показывая на свой живот: «Мойша, вы помните мою цепь?». В это время милиционер обратил внимание, что они стоят не двигаясь, громко сказал: «Граждане, отдайте последний “долг” и выходите». Еврей возмущенно: «Мойша, слышите? Мы ему еще и должны...»