Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Человек с фонарем ходит по Парижу. «Что вы ищете, месье?» — «Правду. Справедливость. Человеколюбие». — «О-ля-ля! В Париже этого не видели давным-давно. Может быть, в туманном добропорядочном Лондоне?» Человек с фонарем ходит по Лондону. «Что вы ищете, сэр?» — «Правду. Справедливость. Человеколюбие». — «Увы! Англия так пала! Вот на Востоке, говорят...» Человек с фонарем ходит по Москве. Два часа ходит. На улице Горького вокруг него собралась толпа. «Что вы ищете, гражданин? Отчего такой печальный?» — «Только что был фонарь... совсем новый, хороший... Захотел высморкаться, на минутку его поставил. Нету, украли».

Встречаются два прохожих. Короткий: «Эй, вы, стойте! Покричите милиционера». Рослый: «Можно. (Кричит.) Нету». Короткий: «Ну тогда дворника». Рослый: «Можно. (Кричит.) Никого нету». Короткий: «Ах, никого? (Вынимает пистолет.) Тогда снимай пиджак. Бумажник сюда. Часы. Обручальное кольцо». Рослый: «Хорошо, хорошо, будь по-вашему. Только, знаете, деньги у меня казенные, на закупку канцтоваров. Не откажите в любезности, прострелите мне шляпу». Короткий: «Пожалуйста». Рослый: «Вот так. И сюда. И портфель. Еще раз». Короткий: Да больше патронов нет». Рослый: «Патронов нет? Идем, сукин сын, в милицию».

Фальшивомонетчики нечаянно напечатали купюры по пятнадцать рублей. А есть только по десять и двадцать рублей. Вечером в темноте попробовали подсунуть мороженщице. Устала к концу рабочего дня, авось не сообразит. «Разменяйте, пожалуйста». — «Можно. Вас устроят две бумажки по семь и восемь рублей?» Таких, разумеется, не существует.

«Пошли мы с Васей на футбол. Все свистят. И у нас свистнули. У Васи куртку, у меня шапку. Пошли мы с Васей в комиссионный магазин. Видим — на прилавке его куртка, моя шапка. Попросили по-хорошему — не дали. Решили взять по-плохому. Дали. Васе три месяца за хулиганство, мне четыре. Сидим в тюрьме. Думаем — выпустят, не выпустят. Выпустили. На Васю бульдога, на меня овчарку. Идем мы с Васей по улице. Автобус. Думаем — свернет, не свернет. Свернул. Васе шею, мне ноги. Лежим с Васей в больнице. Думаем — выпишут, не выпишут. Выписали. Ему гроб, мне костыли».

Мальчик и оборванный верзила в метро. «Дядя, ты кто?» — «Я алкашка». — «И я Аркашка». — «А ты куда едешь?» — «К бабе». — «И я к бабе. А откуда?» — «Из лагеря». — «И я из лагеря».

Катился Колобок. Навстречу заяц. «А я тебя съем, Колобок!» Колобок ответил страшенным матом. Заяц испугался, убежал. То же с лисой, волком, медведем. Медведь: «Что же ты за Колобок? Все не по правилам». Колобок: «Какой я тебе, мать-перемать, колобок? Я еж, только стриженный-бритый, уголовник, иду из лагеря».

Нэпман жалуется: «Стало немыслимо торговать в киоске пивом. Душат налогами. У меня одни убытки из месяца в месяц». — «Так почему ты не прикроешь торговлю?» — «А на что я буду жить, скажи на милость?»

В Москве у «Националя» вечером прогуливаются проститутки. «Я приезжий, командировочный. Пойдем со мной. Учтите, я по новому способу». Опасаются с ним идти, отнекиваются. Наконец одна, самая прожженная, пошла. Возвращается. Проститутки ее окружают. «Ну как?» Она презрительно сплевывает на асфальт. «Оплата по перечислению, только и всего нового. Будет оформлять — как участие в погрузо-разгрузочных работах».

Президент США Картер захотел приехать в Москву. Леонил Ильич его водит, все показывает. Тот рвется говорить со встречными. Остановил одну женщину, спрашивает, хорошо ли она живет. Та перечисляет — трехкомнатная квартира, машина, гараж, дача. Картер уехал. Женщину вызывают к Брежневу. «Молодец. Настоящая патриотка. Если вам нужна квартира...» — «Да нет. У меня действительно есть трехкомнатная квартира». — «Может быть, вам дачу?» — «Тоже есть. Я сказала правду. И машина». — «Ну должно же у вас быть какое-нибудь заветное желание». — «Да, есть. Но тут, я боюсь, сам Брежнев не поможет». — «Говорите». — «Чтобы около киоска, где я торгую пивом, не ссали алкаши».

В зоопарке. Экскурсовод объясняет, что в рацион слона входит столько-то килограммов кураги, чернослива, изюма, яблок. «И все это он съест? В него влезет?» Реплика сторожа, который подметает дорожку: «Съесть-то он съесть, да хто ж ему дасть?».

Дядя Вася из своей проходной видит, что его приятель дядя Федя вывозит с завода пустую тачку. Прошло два дня. Тот опять выходит с пустой тачкой. «Слушай, дядя Федя, никак не пойму, что ты воруешь». — «Тачки».