Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Ялта. Совещание трех держав. Сидят Рузвельт, Чечилль, Сталин. Обсуждают вопрос, как разрушить Берлин, сокрушить оплот германского фашизма. Сталин: «Послать триста московских домоуправов».

«И одной пяди* чужой земли не хотим». А потом... Западную Белоруссию и Западную Украину при случае подцепили. Финляндии предъявили территориальные претензии, вели войну, кое-что урвали. Латвию, Литву, Эстонию прихватили. Молдавию прикарманили. Как же так?» — «Зачем нам одна пядь? Одну пядь не берем, правильно сказано. Берем тысячами квадратных километров».

Финская война. Еврея вызвают в военкомат. «А сколько там финнов-солдат?» — спрашивает он. «Да примерно триста тысяч». — «А сколько там наших солдат?» — «Да столько же, наверное». — «Знаете что, дайте мне прямо моего финна, мы с ним договоримся».

«Дания датская? Норвегия норвежская?» — «Нет. Прихватил Гитлер в апреле». — «Бельгия, Голландия?» — «Прихватил Гитлер в мае». — «Франция?» — «Прихватил Гитлер в июне». — «Вот так история с географией! Да это же прямо похищение Европы*».

Последние дни фашистской Германии. Гитлер в бункере. Гитлер: «Где бутерброд?». Ева Браун: «И Бутер, и Брод дали драпу. Сплошной драп». Гитлер: «Зачем мне драп или коверкот, когда я хочу есть?».

В редакции газеты. Главный редактор: «Получено разьяснение. Советские войска оставили Севастополь после 250 дней обороны согласно планам, разработанным верховным командованием. Вставь абзац в статью». Литсотрудник: «Оставили согласно планам, разработанным верховным командованием в Берлине».

На фронте. Корреспондент «Красной звезды» обедает в окопе с бойцами. «Голоден я, как волк. Но что-то с трудом лезет в глотку. Несъедобно». — «Хотел Федька, чтобы его сделали поваром... Как он напрашивался! “Я варил. Как же, столько лет варил”. А он, оказывается, сталевар».

Пожилой простодушный фронтовик прислал жене из Европы серию порнографических открыток с изощренными позами. «Погляди, жинка, гады фашисты какие пытки зверские сочинили для мирного населения».

В самолете четверо (Эренбург, журналисты американский, английский, французский). Самолет обстреляли, что-то повредили, он летит очень низко. Кто-нибудь должен, жертвуя собой, облегчить машину. Парашютов нет. «За Сталина! За СССР!» — Эренбург прыгает. Машина все еще летит слишком низко. «За Рузвельта! За демократию!» — американец прыгает. Все еще низко... «За Черчилля! За Великобританию!» — кричит англичанин и выбрасывает француза.

Во время войны Черчилль летал в Штаты. Утром Рузвельт постучал к нему в дверь, услышал: «Да». Заезжает в комнату на своем инвалидном кресле. А Черчилль стоит посреди комнаты совершенно голый. Рузвельт растерялся. Черчилль усмехнулся и сказал: «Я всегда вам говорил, что Англии нечего скрывать».

Современный английский анекдот. Юноша сгоряча выразил желание пойти добровольцем, а подумав, не хочет воевать, готов откупиться. Предлагает деньги психиатру. Тот велит принести деньги в парк в условленное глухое место. В парке психиатр почему-то сидит на дереве в красном женском платье и с обезьяной на голове. Деньги берет. Медицинская комиссия. Все ставят юноше — «годен». И психиатр пишет то же самое. Юноша возмущен. «Я же вам дал 500 фунтов». — «Где, когда?» — «Вчера в парке. Вы сидели на дереве в красном женском платье и с обезьяной на голове». Психиатр вздыхает. Зачеркивает прежнюю запись, пишет — «негоден». «Печальный случай. Такой молодой».

Иллюзионист на палубе американского крейсера в военные годы. «Алле-гоп!» Исчезают цветок из петлицы иллюзиониста и цилиндр. «Алле-гоп!» Исчезает кролик. Сверху с мачты наблюдает говорящий попугай, после каждого исчезновения кричит: «Браво! Отлично! Превосходно!» — «Алле-гоп!» Торпеда немецкой подводной лодки попадает в корабль, он немедленно идет ко дну. Воронка, вращаются доски, мусор. Всплывает мокрый попугай. «Отлично. Браво! Грандиозно! Интересно, что он теперь заставит исчезнуть? Наверное, море».