Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Человека бросила жена. Он в отчаянии решил сесть в тюрьму. Друг посоветовал: «Иди на Красную площадь и кричи погромче: “Андропов дурак”. Так и сделал. К нему подбежал некто в штатском. «Молчать! Как вы смеете разглашать государственную тайну? Правда, это все знают, но все должны делать вид, что не знают. Убирайтесь отсюда!» Не получилось. Не арестовали. Друг дал новый совет: «Кричи на улице Горького: “Я завербованный шпион Японии!”. Так и сделал. Подбежал милиционер, зажал ему рот, потащил в переулок. «Спокойно, коллега. Я сам завербован японской разведкой. Иногда нервничаю, проговариваюсь, случается. Но зачем же в таком месте да еще в полный голос... Это просто глупо. Не подводите себя и других». Опять ушел ни с чем. «Попробуем иначе, — сказал друг. — Кричи на ВДНХ: “Я засланный агент Рейгана. Завтра утром всем москвичам конец, упадет сверхатомная бомба полуторного размера!”». Так и сделал. Двое военных схватили его под руки, увели на задворки какого-то павильона. «Во-первых, не сверхатомная, а сверхводородная, и не полуторного размера, а двойного. Во-вторых, не завтра утром, а послезавтра вечером. В-третьих, панику нам следует сеять не заранее, а только в последние два часа перед падением бомбы. Надо же, все инструкции перепутал! Какую шваль теперь засылают нам на подмогу, да, Роберт? Штаты вырождаются». — «И не говори, Джек. Работать с подобными типами невозможно».

Фидель Кастро и Никита Хрущев. Кастро: «Больше не могу, Никита Сергеевич. Солнце ихнее нестерпимо жарит, сахарный тростник этот дурацкий... (Срывает бороду.) Отпусти на родную Рязанщину». Хрущев (твердо): «Надо, Федя, надо*. Социализм без жертв не построишь».

Рейган и Андропов в знак дружбы и полного доверия обменялись секретаршами — на шесть месяцев. Звонит американка в Белый дом. «Рони, о'кей! Как я живу? Климат, конечно, ужасный. С едой очень плохо. Обслуживание на нуле. Мужчины не джентельмены... Ну ничего, потерплю». Звонит советская секретарша в Москву. «Юрий Владимирович, привет! С едой тут роскошно. Климат отличный. Такая обслуга, такие аппартаменты, закачаешься. Вот только мода мне здешняя не нравится. С этими миниюбками... То пистолет уронишь, то хуй торчит».

Генри Киссинджера, госсекретаря США, спросили, что такое челночная дипломатия. Вот ответ Киссинджера. «Очень хитрая игра. Предположим, стоит задача — взять молодого здорового мужика из Сибири, женить его на дочери президента Форда и сделать директором крупного швейцарского банка. Что тут важно? В каком порядке наносить визиты и в каком порядке каждому задавать вопросы. Я еду в Сибирь, нахожу мужика. Задаю вопрос: “Хотите жениться на Джерри Форд, дочери президента США?” — “На кой мне она? Девок много”. — “А если при этом вы станете директором крупного швейцарского банка?” — “О, это уже другое дело”. Лечу в Швейцарию. “Хотите, чтобы директором вашего банка стал мужик из Сибири?” — “Зачем он нам нужен?” — “А если он при этом будет зятем президента Форда?” — “О, это уже другое дело”. Возвращаюсь в Штаты. Иду в Белый Дом к дочери Форда. “Джерри, хотите, чтобы вашим мужем стал директор крупного швейцарского банка?” — “На черта мне это надо?” — “А если это будет молодой здоровый мужик из Сибири?” — “Хм. Это, пожалуй, уже другое дело. Над этим стоит подумать”. Вот вам все и улажено».

Рейгана принимают в России. Зал игровых автоматов. «Только не нажимайте на самом большом автомате красую кнопку, господин президент». Оставили Рейгана одного. Нажал именно красную. Провалился вниз. Котлован. Там плакат: «Русская шуточка. Не пугайтесь. Выход налево». Выбрался. Зал автоматов. Еще раз нажал красную кнопку. Глубочайший котлован с отвесными стенами. «Русская шуточка. Пугайтесь. Выхода нет».

Брежнев в гостях у Рейгана. Рейган: «Мои конструкторы изобрели машину. Она готовит, шьет, стирает, бреет, может построить дом, проложить дорогу. Возле каждой кнопки написано на пяти языках, какое последует действие. Только возле синей кнопки ничего не написано. Я убедительно вас прошу ее не трогать. Оставляю вас с машиной одного». Брежневу стало любопытно. Нажал синюю кнопку. Машина вылила на него ведро помоев. Рейган в гостях у Брежнева. Брежнев: «Мои конструкторы... небыкновенная машина... возле кнопок — на пяти языках... Только возле синей нет надписи. Прошу не трогать. Оставляю одого». Рейган, разумеется, не устоял, нажал. Ничего не произошло, Входит в комнату Брежнев. Рейган: «Нажал синюю — и хоть бы что. Эх, вы, Брежнев, Брежнев! Получили ведро помоев — и не сумели ответить. Вся Америка будет смеяться, когда я вернусь и в первой своей речи...». Брежнев: «Америка? Какая Америка? Никакой Америки не существует». Рейган (возмущенно): «С каких это пор?». Брежнев: «С тех пор, как вы нажали синюю кнопку».

Собрались женщины всех наций и решают, как назвать мужской половой орган, чтобы было красиво, прилично, современно. Англичанка: «Я предлагаю назвать — “Джентельмен”. Встает, когда дама входит». Француженка: «Я предлагаю назвать — “Анекдот”. Переходит из уст в уста». Русская: «Я предлагаю слово из трех букв... (Выкрики: “Слышали! Старо, не надо!”) Не то, что вы думаете. Слово — “Мир”. Потому что он растет и крепнет в наших руках».

Де Голль, президент Франции, ночью срочно вызывает своего премьера и везет его в Булонский лес. «Мы одни? Нас никто не видит? Попробую сделать несколько шагов по воде, а вы смотрите...»