Советськi анекдоти / Сост. О. Шило. Без места и года издания // НАФСО — Historische Archive, Institut Forschungsstelle Osteuropa (Bremen Universitat), Deutschland. Ф. 85. (Качуровський I.В. (Kaczurowskyj, Igor V.).

«Знаете, Меерович, я видел сегодня в трамвае на Крещатике Карла Маркса». «Циперович, вы врете… По Крещатику трамвай не ходит».

Когда разгромленная большевиками кооперация доживала последние дни, на кооперативных магазинах можно было прочесть следующие надписи: вверху: «Кооперация — путь к социализму», ниже: «Социализм — это учет». А на закрытых дверях объявление: «Ввиду учета магазин закрыт!»

СССР — страна радости. Влез в трамвай — радость. Добрался в очереди к хлебу — радость. Купил газету — радость. Сплошная радость!

Доктор в советской поликлинике выслушивает больного и одновременно спрашивает сведения для заполнения анкеты: «Женат?.. Дышите… Член профсоюза?.. Дышите…Член партии?.. Не дышите, не дышите…»

На еврейском собрании коммунист, хваля советскую власть, говорит: «Когда-то евреи не имели никаких прав. Теперь они имеют очень большие права». После собрания к нему подходит старый еврей и говорит: «Это так, раньше мы имели мало прав, зато много денег. Теперь имеем много прав, но не имеем денег».

Жили-были трест и Меерович. Трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Меерович начал работать в тресте. И опять трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Потом Меерович уволился из треста. Трест не имел ничего против Мееровича, а Меерович имел против треста... собственный магазин.

ЗАГАДКА: «Какая улица самая длинная в мире?». ОТВЕТ: «Совнаркомовская в Харькове» (в действительности самая короткая, но на ней находится дом НКВД), т. к. она ведет на Соловки и раньше, чем через три года, с этой улицы не возвращаются.

Собрали делегатов из провинции в Москву, и оратор стал говорить о необходимости догнать капиталистические государства. Тогда один делегат спрашивает: «А если догоним, можно ли там будет остаться?».

Один иностранный турист, который изучает русский язык и интересуется русскими пословицами, осматривает Москву. Около Кремлевской стены, где на могиле Кирова вмурована мраморная доска, он спрашивает: «А это что такое?» — «Это могила Кирова». — «Так вот где собака зарыта...»

Обыватель, увидев в витрине магазина бананы: «Живем как в Африке». — «Почему?!» — «Ходим голыми, едим бананы». В этом анекдоте содержится намек на то обстоятельство, что при постоянном недостатке основных продуктов питания, как, например: масло, сахар, мясо, сало и т. д. — гастрономические магазины СССР были некоторое время завалены... полугнилыми бананами.

В начале тридцатых годов Сталин огласил шесть условий строительства социализма*. Про эти шесть «гениальных» условий шумно говорила советская пресса. В результате этих шести условий рабочих так прикрутили, что начались массовые бегства с фабрик и заводов. В это самое время катастрофически падал жизненный уровень трудящихся. Жизнь становилась невыносимой. Тогда в народе потихоньку заговорили о четырех добавлениях к шести условиям Сталина: 1) Солнечное отопление. 2) Лунное освещение. 3) Заочное питание. 4) Гробовое молчание.

Встретились в Москве на Воробьевых горах два еврея-приятеля — Воробейчик, который все время живет в Москве, и Соловейчик, который недавно вернулся из ссылки из Соловков. Воробейчик спрашивает: «Соловейчик, как поживаете?». — «Ах, не спрашивайте, лучше быть на Воробьевых горах Воробейчиком, чем на Соловках Соловейчиком!»

Из-за нехватки товара в советских магазинах продавцы привыкли невежливо обращаться к покупателям, поскольку не продавцы просят заходить в магазины, а покупатели просят продать им хоть что-то. Невежливое отношение продавцов к покупателям зашло так далеко, что издан было приказ, в котором обвиняемым грозила суровая расправа. Именно в это время одна женщина зашла в лавку мануфактуры и попросила показать товар. Продавец вежливо показал, но женщине не понравилось и она попросила показать нечто другое. Продавец показал еще, но и то не понравилось. Так она просила его много раз и каждый раз не находила того, что нужно. Наконец разъяренный продавец тихо прошипел: «Гражданка, прошу вас, станьте на мое место, а я пойду к чертовой матери».

В период освободительной борьбы на Правобережье очень часто менялись политические режимы. Один раз, когда отступили войска УНР и пришла деникинская армия, ее бойцы стали приставать к еврею: «Ты за какую власть?». Испуганный еврей еще не знал, что войска УНР уже отступили, и выпалил: «Я за Петлюру!» — «А-а, раз так, снимай штаны. Всыпать двадцать пять! Надо говорить: “Я за Единую и неделимую”». Потом деникинцы отступили и ворвались в городок махновцы. Снова придрались к еврею: «Ты за кого?» — «Я?.. За “Единую и неделимую”!» — «Ага, за золотопогонников? Снимай штаны!.. Надо говорить: “Я за батьку Махно!”» Отступили махновцы, пришли красные. Снова к еврею: «Ты за кого?» — «Я за батьку Махно!» — «Ага, за бандита Махно? Снимай штаны!.. Надо бороться только за советскую власть». Отступили и красные, и в городок снова пришли войска УНР. Солдаты — к еврею: «Ну, за кого ты?» Жид молча снял штаны: «Бейте, только не спрашивайте!»

В страшное время коллективизации в одном селе впервые проводили радио. Когда провели, в помещение вошел селянин, осмотрел радиоприемник и несмело спросил: «И он без проводов передает?» — «Без проводов». — «И кругом слышно?» — «Кругом». — «И за границей?» — «И за границей». Тогда крестьянин быстро подбежал к радиоприемнику и закричал: «Спасайте, грабят!».