Советский Союз в зеркале политического анекдота / Сост. Д. Штурман, С. Тиктин. Иерусалим: Экспресс, 1987.

У одного человека был попугай, приученный ругать советскую власть. Перед визитом соседа-гебешника человек бросил попугая в курятник. Петух немедленно начал нападать на него, намереваясь защитить свой гарем. «На черта мне твои бляди, — огрызнулся на него попугай. — Я тут за политику сижу!»

Донесли в КГБ о попугае, ругающем советскую власть. Сосед предупредил хозяина попугая о предстоящем визите гебистов, и хозяин посадил попугая в холодильник. Пришли. «Есть попугай?» — «Есть». — «Где он?» — «В холодильнике». Достали попугая из холодильника, провоцировали, провоцировали — ни одного плохого слова про советскую власть не сказал. Нахохлился, молчит. Ушли. Хозяин: «Так я и знал, что тебя только Сибирь исправит!..».

Вариант анекдота о попугае: попугая находят в холодильнике во время обыска; когда гебист открывает холодильник, попугай замирающим голосом говорит: «Брежнев — отец родной!». Тут хозяин и замечает: «Говорил я, что тебя только Сибирь исправит!».

В тюремной камере. «За что сидишь?» — «Рассказал анекдот». — «А ты?» — «Слушал анекдот». — «А ты?» — «За лень посадили!» — «???» — «Был я на вечеринке, а там один рассказал политический анекдот. Иду домой и думаю: сейчас, что ли, пойти донести или завтра утром? Ладно, думаю, утром успеется. Ночью забрали!»

Американец, француз и русский хвалятся смелостью своих народов: «У нас каждый пятый попадает в автомобильную аварию, — говорит американец, — и несмотря на это мы не боимся ездить». — «У нас каждая четвертая проститутка больна венерической болезнью, — говорит француз, — и несмотря на это мы не боимся ходить в публичные дома». — «А у нас каждый третий — стукач, — говорит русский, — и несмотря на это мы не боимся рассказывать политические анекдоты».

Армянское радио. «Из чего построены дома “олимпийской деревни”?» — «Из микробетона». — «Что это, из чего состоит этот “микробетон”?» — «На десять процентов из бетона, на девяносто процентов из микрофонов».

Во время Ялтинской конференции Иден написал записку и протянул Черчиллю. Черчилль прочитал записку и сжег ее своей сигарой. Затем написал ответную записку и протянул ее Идену. Идеи прочитал записку, разорвал ее на мелкие клочки и бросил в корзинку для бумаг. После заседания гебисты выгребли бумаги из корзинки и в конце концов восстановили записку Черчилля. Там было: «Не волнуйтесь. Старый ястреб не выпадет из гнезда». Лучшие советские дешифровщики долго пытались расшифровать этот текст и не сумели. Через много лет Хрущев, будучи в Англии, встретился с престарелым Черчиллем. «Мы долго пытались понять это и не смогли. Сейчас это уже дело прошлое. Из всей “Большой тройки” Вы один остались. Может быть, Вы мне сообщите смысл этой фразы». — «Да, у меня тогда расстегнулась ширинка. Г-н Иден предупредил меня, и я его успокоил».

В лагере встретились трое рабочих с одной фабрики. Один сел за саботаж — опоздал на работу, другой за шпионаж — пришел подозрительно рано; третий приходил вовремя, но с заграничными часами — и сел за связь с заграницей.

Два брата — колхозники. В войну один пошел в партизаны, другой — в полицаи. После войны первый остался рядовым колхозником, а второй, отбыв срок, пошел вверх: звеньевой, председатель, депутат... загранпоездка. Первый: «Почему тебе все так легко дается?». Второй: «Все очень просто. Что ты пишешь обо мне в своих анкетах?» — «Что у меня брат — полицай». — «А я, что у меня брат — партизан».

Два товарища учились в юридическом институте. Окончив, один стал адвокатом, а второй — членом Московского городского суда. При встрече адвокат говорит судье: «Миша, что вы делаете? Вы при кассациях все приговоры районных судов оставляете в силе!». — «Коля, это неправда: если человек совершенно не виноват, мы снижаем срок наказания».