Советский Союз в зеркале политического анекдота / Сост. Д. Штурман, С. Тиктин. Иерусалим: Экспресс, 1987.

«Правда ли, что в исправительно-трудовых лагерях прекрасные условия?» — «Один из наших знакомых усомнился в этом. Ему предоставили возможность проверить это на месте, и ему так понравилось там, что он до сих пор не вернулся».

Молодой человек попал в сибирские лагеря перед войной. Через двадцать лет мать получила от него телеграмму и поехала встречать его на вокзал. Как только он вышел из переполненного поезда, мать кинулась к нему. «Как ты меня узнала, мама?» — «По твоему пальто, дорогой!»

В Англии поймали крупного советского шпиона. Представитель «Интеллидженс сервис» отвечает корреспондентам: «Мы поставили своих агентов возле уборных и брали на заметку всех, застегивавших пуговицы на ходу. Остальное — профессиональная тайна».

Шифрованная телеграмма шпиона, работающего в советском НИИ: «Устроился легко. Но работать крайне трудно: все чрезвычайно засекречено. До обеда делают вид, что интересуются футболом. После обеда — что интересуются политикой. Потом разбиваются на тройки и идут работать домой».

Заслали шпиона в СССР. Проник на секретное предприятие, но был разоблачен на первом же собрании коллектива. Все на собрании спали, а он не спал. Оперативный работник объяснял потом: «Враг не дремлет».

Секретность. Во Франции на одном заводе не знают, что делают на другом заводе в той же фирме. В Англии в одной лаборатории не знают, что делают в другой. В США сотрудник не знает, что делает его сосед за столом. То ли дело в СССР! Сотрудник сам не знает, что он делает!

Заслали в СССР молодого разведчика, хорошо говорящего по-русски, с хорошими документами. Пошел он поступать в технический вуз — не прошел по конкурсу. Шлет шифровку: «Подозревают: предложили отработать два года на производстве». Отработал два года на кирпичном заводе — поступил в институт. Через полгода радирует: «Продолжают подозревать: сижу больше в колхозе, чем в аудитории». Окончил с грехом пополам институт — поступил в НИИ. Шлет шифрованную радиограмму: «Заподозрен сотрудниками: говорят при мне только о шахматах, о кино, о спорте, провоцируют анекдотами, делом никто не занимается». Еще через полгода — паническая шифровка: «По-видимому, разоблачен: сижу полгода на стройке. Используют в качестве разнорабочего...». Отозвали...

Подготовили в США агентов-разведчиков, обучили всему, что надо, даже русским провинциальным диалектам. И забросили в СССР. Один из них вышел из леса в деревню и попросил старушку дать напиться. Старуха вынесла молока и говорит: «Пей, сынок. А правда ли, что у вас в Америке коровы перестали доиться?» — «С чего это ты, бабушка, взяла, что я из Америки?» — «Что я, слепая? Я ж вижу, что ты негр».

В кабину советского самолета на внутренней линии ворвался тип с пистолетом: «Лети в Лондон!» — «Не могу, — отвечает пилот, — у меня в салоне старушка с гранатами сидит. Так ей в Париж надо!»

В кабину советского самолета на внутреннем рейсе ворвался еврей с пистолетом: «Лети в Тель-Авив!». Следом ворвался араб с автоматом, убил еврея: «Лети в Марокко!». Ворвался грузин с кинжалом, заколол араба, говорит пилоту: «Лети, дорогой, своим рейсом, в Новосибирск!». В аэропорту самолет встречают, жмут руки герою, представляют к награде. «Молодец, с кинжалом на автомат кинулся!» — «А что мне было делать в Марокко с моими апельсинами?» — спрашивает грузин.