Советский Союз в зеркале политического анекдота / Сост. Д. Штурман, С. Тиктин. Иерусалим: Экспресс, 1987.

Картер и Брежнев решили в порядке детанта обменяться секретаршами. Через некоторое время Картер звонит своей секретарше в Москву: «Ну, как тебе там?». — «Все в порядке. Только потребовали, чтобы носила длинную юбку». — «Ну, поноси длинную. Потерпи ради детанта». Звонит в Вашингтон Брежнев: «Ну, как тебе там?». — «Все в порядке. Только просят, чтобы носила короткую юбку». — «Ну, укороти. Потерпи ради детанта». Звонит снова Картер в Москву: «Ну, как тебе там теперь?». — «Очень мне неудобно в такой длинной юбке, а они требуют, чтобы чуть ли не до пяток была». — «Ну, пусть будет до пяток, пусть хоть до пола. Потерпи ради детанта между сверхдержавами!» Звонит снова Брежнев в Вашингтон: «Ну, как тебе там сейчас?». — «Очень неудобно в такой короткой юбке, а они хотят, чтобы совсем мини была». — «Ну, укороти до мини. Потерпи ради детанта между нашими сверхдержавами». — «Не могу. Тогда все станет видно, и, главное, пистолет».

Советский летчик возвращается из Кореи: «Нелегко воевать с американцами: управлять машиной, открывать огонь, щуря глаза да еще одной рукой брови к вискам оттягивая...»

Армянское радио. «США предлагают Северному Вьетнаму обменять пять пленных вьетнамцев за каждого американца. Получили отказ. Как быть?» — «Предложить за каждого американца горсть риса».

В Южном Вьетнаме сбили советского летчика. Допрашивали всякими способами о технических характеристиках самолета — не сказал ни слова. Обменяли. Лежит в госпитале в тяжелом физическом состоянии — пришли товарищи поздравлять героя. «Что ты нам, Вася, скажешь? Как нам готовиться к борьбе за мировую пролетарскую революцию?» — «Ох... Изучайте, братцы, материальную часть!»

В Италии. Рабочий долбит асфальт на улице. Обыватель: «Коммунисты говорят, что, когда они придут к власти, тяжело работать будут только господа». Коммунисты пришли к власти. Рабочий долбит асфальт. Обыватель: «Коммунисты уже у власти, а ты по-прежнему долбишь асфальт?». Рабочий: «Они сказали, что теперь мы господа. Вот мы и работаем».

Между берегом моря и горами стоит красивая роща. В этой роще скрыта прелестная вилла. Рядом с ней большой гараж. В этом гараже стоит замечательный лимузин. В лимузин садится человек. В груди этого человека бьется сердце. А в сердце — горячая любовь к рабочему классу.

Муж не справлялся со своими супружескими обязанностями. Жена послала его к врачу. «Ну что?» — спрашивает жена. — «Много расспрашивал о моем прошлом. Особенно интересовался, не был ли я раньше онанистом. Я ему, конечно, сказал, что всегда был только коммунистом». — «Болван! А вдруг завтра онанисты к власти придут?»

«Извлекает ли Польша выгоду из международной торговли в рамках СЭВ?» — «И еще какую! Вот, например, Советский Союз поставляет нам глинку. Мы делаем из нее свистульки-петушки (подуешь в задницу — он свистит). Этих петушков мы поставляем в Чехословакию, а взамен оттуда получаем настоящих цыплят. Мы выращиваем этих цыплят и отправляем их в ГДР, а за них нам они дают поросят. Мы выращиваем этих поросят и шлем в СССР свинину. А взамен получаем глину. Чтобы делать из нее петушков...»

На заседании совета министров Чаушеску сообщает, что под давлением Запада он вынужден либерализовать выдачу разрешений на выезд из страны, и спрашивает: «Что, по-вашему, случится, если мы откроем границы?». — «Будет страшная давка, — отвечает один из министров, — как перед продовольственным магазином. Только в магазине нам с вами не приходится стоять в очереди, а у открытых границ толкотня начнется и среди нашей номенклатуры». — «Ни в коем случае, — говорит Чаушеску. — При оформлении документов мы займем такое же льготное положение, как во всем остальном, и покинем страну первыми при полном сохранении нашей иерархии». — «Все равно на границе будет страшная давка, — настаивает на своем министр. — Мы там встретимся со многими тысячами возвращающихся. Они-то и создадут давку и толчею, как только узнают, что мы покидаем страну». — «Вот это верно, — резюмирует Чаушеску. — Поэтому оставим наши границы на замке».