№ 1825
Человек говорит: «Невыносимо!», имея в виду погоду. Его арестовывают за критику режима, не слушая оправданий: «Если невыносимый, значит режим!»* / Человек говорит: «Проклятая жизнь!». Когда его арестовывают, он утверждает, что имел в виду капиталистический Запад. Сотрудник органов: «Знаем, где проклятая жизнь...».
3617.
Двое шли зимой по улицам Москвы. Было 30° мороза. Один сказал: «Невыносимо!». К нему тотчас подошли и сказали: «Вы арестованы». — «За что же?» — «Вы заявили, что режим для вас невыносим». — «Я сказал, что холод невыносимый!» — «Врете, холод выносимый. Если невыносимый, значит режим!»
3618.
«Проклятая жизнь!» — говорит Рабинович. «А ну, пройдемте!» — говорит встречный чекист в гражданской одежде. «Я говорю — проклятая жизнь на капиталистическом Западе!» — объясняет Рабинович. «Так я вам и поверил! Знаем, где проклятая жизнь...»
3619.
«Теперь я окончательно убедился, что Адольф — идиот и сволочь», — сказал один немец в беседе со своим приятелем. Разговор был подслушан, и вскоре немца потащили в гестапо. «Вы оскорбили фюрера», — заявил ему чиновник. «Позвольте, позвольте, — запротестовал обвиняемый. — Я говорил о своем знакомом Адольфе Шнапсе». — «Врете вы! — закричал гестаповец. — Вы сказали “идиот” и “сволочь”, значит ясно, о каком Адольфе шла речь».
3620.
Двое ждут трамвая. Один говорит: «Какая разница между пудрой и правительством?» — «Пудра до лица, а правительство до задницы», — отвечает другой. Подходит трамвай. «А знаете, какая разница между трамваем и вами?» — спрашивает первый. «Нет», — отвечает второй. «Трамвай поедет по маршруту, а вы пойдете со мной» (показывает значок УБ (управления безопасности)). «Так это я о польском правительстве в Лондоне говорил!» — «Не лгите, уж если правительство до задницы, так это наше!»
3621.
Нет текста записи
3622.
Нет текста записи
3623.
Нет текста записи
8664.
[Карикатура «Поймал» в газете «Красная армия». Изображен жирный немецкий офицер, распекающий тощего солдата. Рис. Л. Бродаты.] «Как ты смел, сукин сын, говорить, что русская артиллерия метко бьет?» — «Что вы, господин фельдфебель, я это говорил про нашу артиллерию…» — «Врешь, мерзавец. Ежели “метко бьет”, так значит — не про нашу!»