Антисоветские анекдоты (борьба народной пропаганды с большевисткой). Буэнос Айрес, 194?.

Жестянщик продает на базаре трубы к печам. «Трубы, кому надо трубы?! Для всех есть трубы! Труба жилкоопу! Труба колхозу! Труба рабочим, колхозникам, всем труба!» Испуганно подбегает милиционер: «Ты что говоришь?». — «Трубы продаю. Что же, и тебе может быть труба».

Одно время во всех анкетах, которые заполняли советские служащие, стоял вопрос: «Ваше отношение к советской власти?». В первые годы революции люди могли отвечать более или менее правдиво. Одни писали: «Признаю». Другие: «Поддерживаю». Были и такие, что писали: «Не признаю». Позже, когда так отвечать стало опасно, то все стали писать: «Сочувствую». И этот ответ превратился в штамп. Такую анкету однажды заполнял еврей. Напротив «Ваше отношение к советской власти» он механически повторил: «Сочувствую», а потом добавил: «но помочь ничем не могу»…

Священника, который отрекался от религии, на очередной «чистке» спросили: «Мы знаем, что вы были служителем культа. Знаем, что вы лояльно относитесь к советской власти. Скажите, нравится ли вам советская власть?». Наклонившись к уху председателя, священник ответил: «Нравится, но я ее весьма боюсь».

Один из внепартийных граждан всегда уверял, что любит коммунистическую партию, как собственную жену. «То есть — как именно?» — заинтересовалсяего приятель. «Я же тебе говорю, как собственную жену, — пояснял гражданин, — по возможности избегаю встреч, очень боюсь, а наиболее жажду смены положения».

Два советских гражданина возвращаются из очередной «демонстрации». «Что это вы, Николай Петрович, так страстно выкрикивали сегодня нашим “вождям” — “Пламенный привет”?!» — «А не мог же я сказать им прямо: “чтоб вы сгорели”!».

В одном из советских домов для душевнобольных ожидалось посещение высокого начальства. Чтобы поразить его «сознательностью» больных, их научили выкрикивать хором широко известное сталинское выражение: «жить стало лучше, жить стало веселее!». Начальство явилось, и больные благополучно выкрикнули пресловутую формулу. Начальству это очень понравилось, но оно заметило, что в стороне стоит какой-то человек в белом халате, который не кричал. «А вы почему не кричали: жить стало лучше, жить стало веселее?!» — обратилось начальство. «А я же не сумасшедший, товарищ начальник, я здешний фельдшер», — пояснил неизвестный.

Украшать портретами «вождей мирового пролетариата» буквально все — начиная от учреждений и кончая витринами бакалейных магазинов — было полуофициальной (а иногда и вполне официальной) инструкцией советской власти. На этой почве с одним аптекарем произошел неприятный случай. Украсив, согласно распоряжения власти, витрину аптеки портретами «вождей», он забыл снять с окна надпись «свежие пиявки». Под этим заглавием и красовались мордатый Сталин, откормленный Каганович и круглолицый, краснощекий Молотов. Аптекаря, по обыкновению, «изолировали»…

На маневрах красной армии красноармеец-комсомолец пьет молоко и вместе с тем перевоспитывает крестьянку: «Ну как, тетка, живешь?» — «Пока жива, слава Богу…» — «Бога нет, тетка!» — «Так, так, нет, значит… И черта тоже нет?» — «И черта нет». — «А кто же тогда вас принес на наши головы?»

Армянин: «Ха-а-ароший советский власть, очень хароший! Только жаль, что долгий».

На митинге в годовщину победы Красной армии над «белыми грузинами» один коммунист сказал: «Мы на плэчах принесли вам советскую власть!». Тогда к трибуне подошел один старый грузин и сказал: «Пока у нас не был советский власть, я имел пять пар буйвол и шесть арба, а когда вы принесли ваш советский власть к нам на плечах — у меня остался один буйвол и один арба. Заберите мой последний буйвол, сажайте свой советский власть на мой последний арба, и везите ее к чертовой матери обратно на Москва!».

На политзанятиях в полку политрук спрашивает красноармейцев: «Почему мы держим границу на замке?». Один солдат просит слова: «Я скажу». — «Говори», — отвечает политрук. «Чтоб люди из СССР не разбежались».

Собрали делегатов из провинции в Москву, и оратор стал говорить о необходимости догнать капиталистические государства. Тогда один делегат спрашивает: «А если догоним, можно ли там будет остаться?».

Суд судит армянина и присуждает ему Соловки на десять лет. Председатель суда спрашивает осужденного, имеет ли он еще что сказать. «А какая власть на Соловках?» — спрашивает армянин. «Советская», — отвечает судья. «Тогда гони дальше!..»

Спрашивают цыгана в суде: «Сколько вам лет?» — «Тридцать». Судья смотрит в дело: «По бумагам вам сорок». — «Этоже те десять лет, которые я в колхозе был. Разве их можно считать за жизнь?»

Еврей удирает из СССР за границу. Перебегая границу, он замечает, что за ним гонится патруль. Тогда он быстро садится на землю, как раз там, где собака оставила след. Патруль подбегает и спрашивает: «Что ты здесь делаешь?» — «Разве не видите?» — отвечает еврей, показывая на собачий след. «Но этоже собачье?!» — «А разве жизнь у нас человеческая?!»