Антисоветские анекдоты (борьба народной пропаганды с большевисткой). Буэнос Айрес, 194?.

В мавзолее Ленина два еврея, осматривая мавзолей, читают на стене плакат: «Ленин освободил народ от цепей рабства». Один еврей, показывая на свой живот: «Мойша, вы помните мою цепь?». В это время милиционер обратил внимание, что они стоят не двигаясь, громко сказал: «Граждане, отдайте последний “долг” и выходите». Еврей возмущенно: «Мойша, слышите? Мы ему еще и должны...»

Загнанному сталинским аппаратом Троцкому было предложено перемирие и вообще амнистия, если он публично скажет так: «Сталин вождь мировой революции. Я извиняюсь». Троцкий усмехнулся и согласился. Когда ему дали публично слово, он сказал: «Сталин вождь мировой революции? — Я извиняюсь!»

В своих речах Троцкий неоднократно повторял любимую фразу о том, что «когда мы уйдем, то хлопнем дверью». Когда он с небольшим чемоданчиком покидал последнюю гостиницу СССР, его нагнал хозяин гостиницы. «В чем дело, я забыл что-нибудь?» — спросил Троцкий. «Так, Лева, ты забыл хлопнуть дверью!» — ответил хозяин гостиницы.

Сталин на собрании заканчивает доклад патетическими словами: «Выполним заветы великого Ленина!» В это время его зовут к телефону. Сталин подошел, слушает: «Говорит Ленин». — «Откуда, Ильич?» — «Это позже... Пока что скажи, что ты за свинство развел здесь без меня?» Посмотрел Сталин на охрану, которая стояла вокруг него, и, показывая на телефон, сказал: «Найдите и уберите этого бузотера!».

Во время выступления троцкистов вдова Ленина Крупская сочувствовала им. Кроме того, Крупская особенно не симпатизировала брутальному Сталину. Боясь ее выступлений, которые могли бы очень подействовать на народ, Сталин пригласил к себе Крупскую и сказал ей: «Будешь слушать партию — будешь вдовой Ленина. Не будешь слушать партию — Артюхину сделаю вдовой Ленина». (Видная большевичка Артюхина тогда была фавориткою Сталина.)

Сталин потерял трубку и позвонил в НКВД, чтобы нашли. Через некоторое время трубка нашлась, и Сталин опят звонит в НКВД, чтобы больше ее не искали. Из НКВД отвечают, что за трубку уже арестовано десять человек. «Выпустите», — говорит Сталин. «Нельзя», — отвечают из НКВД. «Почему?» — спрашивает Сталин. «Потому что все десять признались в том, что украли трубку».

Принес муж порцию масла домой, ищет-ищет, а масла и нет. Жена и говорит: «Где же ты масло дел?». Муж разворачивает бумагу и радостно: «Вот!» — «Тут только жирная бумага. А масло где?» — «Наверное, растопилось… под солнцем сталинской конституции».

После смерти Максима Горького не пустили на небо. Печальный, он стоит возле небесных ворот и видит, что святой апостол Петр пустил в рай нищего. Тогда и он, прикинувшись нищим, попал на небо. Оттуда он пишет письмо своему другу Сталину, что нужно делать, чтобы весь советский народ попал на небо. Сталин отвечает: «Хорошо. Я всех их уже давно сделал нищими».

В 1929 году, в пятидесятилетие своего рождения, Сталин сказал: «За дело рабочего класса я готов отдать свою кровь каплю за каплей!». Тогда один еврей послал ему такую записку: «Товарищ Сталин, почему так понемножку, капля за каплей? Надо больше и больше отдавать свою кровь».

На «политбеседе» отвечает первым партиец. «Кто ваш отец?» — спрашивает ведущий занятия. «Сталин!» — «А ваша мать?» — «Партия, ВКП(б)!» — «В чем заключается ваше желание?» — «Умереть в бою за них против мирового фашизма!»* После этого спрашивают беспартийного: «Ваш отец?» — «Сталин!» — «Ваша мать?» — «Партия!» — «Чего вы больше всего хотели бы?» Беспартийный колеблется… «Собственно говоря, я ничего не имел бы против того, чтобы остаться сиротою...»

Идут два еврея в Москве по Лубянской площади, подле здания НКВД. Один спрашивает: «Мойша, какая разница между Сталиным и ослом?». В это время из дверей НКВД высовывается голова энкаведиста, который пальцем подзывает их к себе: «А ну, идите-ка сюда, — ну, так какая разница?». Еврей: «Я ничего не сказал... Никакой разницы нет…»

На границе советской и американской оккупационных зон американский солдат, кончая вахту, всегда говорит: «Слава Богу». А советский солдат говорит: «Слава Сталину». Один раз американский солдат, не утерпев, спросил: «Ну хорошо, а если Сталин умрет, что тогда ты будешь говорить?» — «Тогда? “Слава Богу” буду говорить».