Кремль и Народ [The Kremlin and The People] / Сост. и коммент. Е. Андреевич [Е. А. Соловьев]. Мюнхен: Голос Народа, 1951.

В одной датской газете появилось объявление: «Настоящим заявляю, что поздравления, посланные Сталину нашим министром иностранных дел Расмуссеном от имени датского народа, не включают меня. Подпись».

Однажды американец, хорошо знавший советскую действительность, и московский коммунист разговорились по душам. Коммунист: «Сказать по правде, я думаю, что США гораздо богаче, чем СССР. Вы ведь золото со всего мира собрали». Американец: «А я уверен, что СССР богаче нас: у вас поголовно все тащат и воруют, Америка при таких условиях в три года обанкротилась бы, а Советский Союз благополучно тридцать лет существует».

На собрании крестьян в Восточной зоне Германии советский чиновник угрожал: «Всякий, кто не сдаст продукты по обязательным поставкам, будет выслан в Сибирь». Встал один крестьянин и совершенно серьезно заявил: «Я очень основательно знаю Сибирь по советским фильмам. Это страна с молочными реками, текущими в кисельных берегах. Жизнь там — истинно райская. И туда мы будем ссылать наших срывщиков и вредителей?! Я возмущен, я требую настоящего сурового наказания для них! Этих типов я предлагаю высылать на голод и лишения в... Западную Германию. Там, я твердо знаю из советских фильмов, сущий ад». Крестьяне с подъемом поддержали выступавшего. Советский чиновник поспешно закрыл собрание. (Вероятно, он был доволен успехом советских фильмов.)

«Go Home!» Перед таким плакатом, вывешенным в Восточной Германии, стоят два немца. «Фриц, не знаешь ты, что это значит?» — «Это по-английски написано, это значит “Уходите домой”». — «Зачем же по-английски? Ведь советские оккупанты не поймут!..»

Одного немца из Восточной зоны спросили: «Положим, что СЕД* могла бы весь свой пропагандный аппарат и нажим направить на Западную Германию. Сколько, по вашему, времени потребовалось бы для того, чтобы, скажем, четверть населения Западной Германии склонить к коммунизму?». Немец ответил: «Право не знаю. У нас СЕД существует всего еще пять лет…»

Один западногерманский коммунист ехал по Советской зоне. Своей глуховатой соседке-старушке он постарался расписать ужасы жизни в капиталистической Западной Германии. «У нас на Западе все страшно дорого: 20 марок стоит пара туфель». — «Что? Туфель? У нас тоже были раньше туфли...» — «По карточкам получаем иногда маргарин», — продолжал «разъяснять» коммунист. «Маргарин? Да, у нас тоже был раньше». — «А рабочие устраивают забастовки». — «Забастовки? Да, у нас тоже были раньше». Коммунист рассердился: «Слушайте, мамаша. Вы смеетесь надо мной, что ли? Я ведь коммунист!» — «Коммунист? Да, да, у нас тоже были раньше…»

Пастор, исповедав умиравшую старуху, спрашивает про ее последнее желание. Старуха: «Хочу, чтобы мне на одной груди вытатуировали Пика, а на другой Гротеволя». — «Ты рехнулась, бабушка...» — «Нет, отец, хочу хоть перед смертью видеть их висящими...»

У одного чиновника «правительства» Восточной Германии спросили: «Как вы уживаетесь с вашими коллегами?» — «Это трудное дело. Всегда спешу с ними познакомиться, потому что либо их быстро сажают, либо они еще быстрей сами улепетывают на Запад. Каждое утро, придя на службу, мы осторожно спрашиваем, кто вообще еще существует...»

В школе в Лейпциге учитель политграмоты спрашивает детей: «Какая у нас самая крупная партия?». Дети, хором: «SED!» — «А как велика она?» — «Метр пятьдесят сантиметров», — быстро отвечает один малыш. «Откуда ты это знаешь?» — «От папы. Он ростом метр семьдесят и всегда говорит, что СЕД ему стоит по самое горло».

Западный немец спрашивает восточного: «Ну как, в ваших газетах правды много?» — «В наших?! Nur Datum stimmt!*».

Во дворе одного из «народных» заводов Восточной Германии стояла доска с такой надписью: «Если понадобится, мы вступим в ряды славной Красной Армии и будем защищать свободу. Руководство Профсоюзов». На следующий день внизу появилась приписка: «Скатертью дорога. Коллектив рабочих завода».

Школьникам в Лейпциге задана домашняя работа — двадцать раз написать: «ГДР одаряет меня, ГДР одаряет тебя, ГДР одаряет нас всех». Маленький Карл сдает работу: «ГДР обирает меня, ГДР обирает тебя, ГДР обирает нас всех». Учитель возмущенно: «Что, твой папа не просматривает твоих домашних работ, что ли?!» — «Просматривает». — «И что же он сказал?» — «Он сказал: “Наконец у вас нашелся один хоть новый, но разумный учитель”».

Продкарточки в Восточной Германии отовариваются типично по-советски, то есть вместо мяса и масла трудящимся дают какие угодно суррогаты. В школе на уроке арифметики учитель спрашивает мальчика: «Твоя семья состоит из четырех человек, и каждому полагается в месяц сто грамм мяса. Сколько вы все вместе получите?» — «Два куска дрянного сыра, господин учитель».

Сообщение в «хронике» восточногерманских газет: «Вчера в здание Главного управления пропаганды вломился грабитель и похитил полный отчет о результатах выборов в предстоящем году».

За неделю до Рождества в Восточной Германии рабочим было объявлено, что обычные рождественские премии отменяются, так как это были лишь «подачки, оскорблявшие достоинство рабочих». На следующий же день рабочих согнали на собрание, где их призывали «отработать сверхурочно по десять часов на подарок тов. Сталину ко дню его рождения». Рабочие отказались, мотивируя так: «Мы не хотим тем же способом обидеть самого великого рабочего — Сталина».

Одну тюрьму в Восточной Германии должен был сматривать Пик. Заключенные сидели в рабочей камере и мирно клеили мешочки, когда надзиратель неожиданно объявил: «Завтра прибудет Вильгельм Пик!». Один из заключенных: «Я всегда думал, что он плохо кончит».

На одном закрытом заседании Политбюро СЕД обсуждался вопрос о «национальной программе борьбы национального конгресса национального фронта Демократической Германии». Один из участников заседания задал вопрос, почему лозунги и названия в коммунистических программах борьбы всегда сформулированы таким корявым языком. Ульбрихт улыбнулся: «Товарищ, это вам только так кажется в переводе. В оригинале они звучат прекрасно».