Кремль и Народ [The Kremlin and The People] / Сост. и коммент. Е. Андреевич [Е. А. Соловьев]. Мюнхен: Голос Народа, 1951.

На одном закрытом заседании Политбюро СЕД обсуждался вопрос о «национальной программе борьбы национального конгресса национального фронта Демократической Германии». Один из участников заседания задал вопрос, почему лозунги и названия в коммунистических программах борьбы всегда сформулированы таким корявым языком. Ульбрихт улыбнулся: «Товарищ, это вам только так кажется в переводе. В оригинале они звучат прекрасно».

Три немецкие девушки встречаются на улице в Мюнхене. На обычные взаимные вопросы «как поживаешь» первая ответила: «Изучаю английский язык, выхожу замуж за американца и уезжаю в Америку». Вторая сказала: «А я занимаюсь французским, у меня есть планы уехать во Францию». Третья: «А я остаюсь здесь — изучаю русский...».

Один западногерманский коммунист ехал по Советской зоне. Своей глуховатой соседке-старушке он постарался расписать ужасы жизни в капиталистической Западной Германии. «У нас на Западе все страшно дорого: 20 марок стоит пара туфель». — «Что? Туфель? У нас тоже были раньше туфли...» — «По карточкам получаем иногда маргарин», — продолжал «разъяснять» коммунист. «Маргарин? Да, у нас тоже был раньше». — «А рабочие устраивают забастовки». — «Забастовки? Да, у нас тоже были раньше». Коммунист рассердился: «Слушайте, мамаша. Вы смеетесь надо мной, что ли? Я ведь коммунист!» — «Коммунист? Да, да, у нас тоже были раньше…»

Пастор, исповедав умиравшую старуху, спрашивает про ее последнее желание. Старуха: «Хочу, чтобы мне на одной груди вытатуировали Пика, а на другой Гротеволя». — «Ты рехнулась, бабушка...» — «Нет, отец, хочу хоть перед смертью видеть их висящими...»

Одну тюрьму в Восточной Германии должен был сматривать Пик. Заключенные сидели в рабочей камере и мирно клеили мешочки, когда надзиратель неожиданно объявил: «Завтра прибудет Вильгельм Пик!». Один из заключенных: «Я всегда думал, что он плохо кончит».

У одного чиновника «правительства» Восточной Германии спросили: «Как вы уживаетесь с вашими коллегами?» — «Это трудное дело. Всегда спешу с ними познакомиться, потому что либо их быстро сажают, либо они еще быстрей сами улепетывают на Запад. Каждое утро, придя на службу, мы осторожно спрашиваем, кто вообще еще существует...»

Западный немец спрашивает восточного: «Ну как, в ваших газетах правды много?» — «В наших?! Nur Datum stimmt!*».

Школьникам в Лейпциге задана домашняя работа — двадцать раз написать: «ГДР одаряет меня, ГДР одаряет тебя, ГДР одаряет нас всех». Маленький Карл сдает работу: «ГДР обирает меня, ГДР обирает тебя, ГДР обирает нас всех». Учитель возмущенно: «Что, твой папа не просматривает твоих домашних работ, что ли?!» — «Просматривает». — «И что же он сказал?» — «Он сказал: “Наконец у вас нашелся один хоть новый, но разумный учитель”».

Два немца удили рыбу на обоих берегах реки Зале (разделяет советскую и американскую зоны Германии). На американском берегу рыболов вытаскивал одну за другой, а на советском берегу рыболов не выудил ни одной. Он рассердился: «И почему тебе, стервецу, так везет? Вся рыба идет к тебе». — «Очень просто: у нашего берега рыба не боится открыть рот».

«Ученые, — говорит коммунистическая газета “Берлинер Цайтунг”, — подсчитали, что один воробей уничтожает от 5 до 9 фунтов зерна в год. Несмотря на всю нашу любовь к птицам, нужно принять контрмеры. Поэтому Германская Демократическая Республика издала полицейское распоряжение по которому на каждом гектаре земли следует уничтожить от 2 до 10 воробьев». В ответ западногерманский «Курьер» пишет: «Если общипанный воробей будет клевать в ваше окно, пустите его. Он — политэмигрант».

Восточно-германские коммунисты придумали следующий пропагандный трюк: какой-нибудь партиец посмекалистей пойдет на радиовикторину в Западный Берлин, которая платит денежные призы, ловкими ответами на вопросы выиграет несколько призов и публично внесет выигрыш в кассу компартии. Но организаторы викторины проведали трюк. Коммунисту дали возможность выиграть несколько мелких призов, а затем задали последний, с наивысшим призом в 98 долларов, вопрос: «Сколько рабов в СССР — 4, 8 или 15 миллионов». В холодном поту коммунист упал в обморок.

Продкарточки в Восточной Германии отовариваются типично по-советски, то есть вместо мяса и масла трудящимся дают какие угодно суррогаты. В школе на уроке арифметики учитель спрашивает мальчика: «Твоя семья состоит из четырех человек, и каждому полагается в месяц сто грамм мяса. Сколько вы все вместе получите?» — «Два куска дрянного сыра, господин учитель».

Рокоссовского назначили военным министром Польши. В связи с этим он явился к Сталину: «Товарищ Сталин, прошу вас, отмените мое назначение». Сталин удивленно: «Почему?». — «Не хочу менять советского мундира на польский». — «Ах, дурак ты, дурак, мне же дешевле на тебя одного надеть польский мундир, чем всю польскую армию одевать в советские мундиры».

Все лето 1950 года компропаганда муссировала старую гитлеровскую брехню о том, что американцы якобы с самолетов разбрасывают колорадского жучка для заражения картофельных полей Восточной Германии и других советских вассалов. В Праге встречаются двое знакомых: «Как живете?» — «Как колорадский жучок: питаюсь картофелем и жду, когда меня сцапают».

Ворон и лисица в Праге. Ворон, как полагается, сидел на дереве с сыром в клюве, а лиса пробегала мимо и заметила сыр. Лиса: «Товарищ ворон, и как хорошо ты давеча пел “Интернационал” на партсобрании! А ну, спой снова». Ворон сунул сыр под крыло и прокаркал «Интернационал». Разочарованная лиса попробовала подойти иначе: «Говорят, что ты летаешь “выше всех, дальше всех и быстрее всех”, как наш любимый вождь указывал». Ворон взял сыр в клюв и покружился около дерева. Лисице ничего не оставалось, как признать талант: «Ты необычайно талантлив! И как жаль, что жена такого великолепного товарища “подружилась” с партсекретарем». Ворон мгновенно открыл клюв, для того, чтобы протестовать, и... «сыр выпал, с ним была плутовка такова». Мораль сей басни: если ваша жена «подружилась» с партсекретарем, не открывайте рта.

Старушка в польской деревне смотрит на два огромных портрета Сталина и Молотова и спрашивает прохожего: «Кто эти люди?». Прохожий оказался коммунистом: «Это наши освободители! Они освободили нас от немцев». Старушка, с уважением: «А... хорошие люди, очень хорошие люди. А не могли бы они нас освободить теперь от Советов?».

Венгерский крестьянин приехал в Будапешт и спрашивает нужный ему адрес у полицейского. Тот объясняет: «Пойдешь сейчас улицей Ленина, потом свернешь на улицу Ворошилова, потом через площадь Берии свернешь на набережную Молотова и так дойдешь до площади Сталина». Пораженный крестьянин благодарит и отходит. Через некоторое время этот полицейский идет по мосту через Дунай и вдруг замечает, что крестьянин стоит на мосту и задумчиво смотрит на воду. «Чего же ты стоишь здесь?» — «Да я вот дивлюсь, какой широкой в Будапеште стала Москва-река...»