Соколова Н.В. Тетрадь «Bon mots» № 1—516 (1924—1937) РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 8.

Отец у мальчика инженер-строитель советского выпуска. «Папа, сколько будет 4 х 5?» — «Грубо ориентировочно 18. Надо начинать проектировать и строить, исходя из этого допущения, а потом в процессе строительства можно попробовать уточнить. Если будет время».

В Союзе писателей: «Знаете, вчера еду на пятнадцатом номере. Вдруг на Самотеке входит... Данте». — «Не может быть. Пятнадцатый по Самотеке не идет».

«За кого дочь отдаете? Из простых или с образованием будет?» — «Кончал вуз. Инженер. Однако в письме к невесте слово “п[изд]а” написал через “с”, а “будем е[ба]ться” — без мягкого знака».

В периферийной газете было напечатано: «В то время как все колхозники, обливаясь потом, работали на полях, лодырь Федоров...». Очевидно, главный редактор получил соответствующую нахлобучку. Через два дня появилась поправка. «Напечатано: “обливаясь потом”. Читать следует: “с энтузиазмом”. Редакция». Рассказал Шершеневич. Клянется, что это факт.

Глухой городишка. Ночь. Заблудившийся: «Скажите, я тут пройду? Да? Спасибо. А здесь не опасно?». Одинокий милиционер: «Вы можете быть спокойны — если бы было бы опасно — я бы уже здесь не стоял».

Врач амбулатории выслушивает, осматривает пациента и одновременно заполняет учетную карточку. «С какого года в профсоюзе? Не дышите. Можете дышать. Станьте боком. Сердце работает прилично. Вы член партии, да? Пол мужской? Покажите горло. Скажите “а”. Сифилисом когда-нибудь болели? Рабочий, служащий? Живот при пальпации мягкий...»

Встречаются две интересные дамы в Торгсине. «Ну, как дела? Ты замужем?» — «Нет. Живу с одним иностранцем, дипломатом. Встаю в двенадцать, еду в парикмахерскую, делаю маникюр. Обедаем мы с ним вместе. Потом отдыхаю. Вечером отправляемся куда-нибудь потанцевать. А ты?» — «Я тоже блядь».

Американский посол в Москве Буллит, вдовец, славится своим успехом у женщин. В Штатах существует немало анекдотов о том, как нахал Буллит отваживает женщин, которые стремятся с ним познакомиться. Первый вариант: «Вы замужем?» — «Нет, мистер Буллит». — «А дети есть?» Порядочная американка смущается (или возмущается), поворачивается к нему спиной, отходит. Второй вариант: «Вы замужем?» — «Да, мистер Буллит». — «А дети есть?» — «Нет». — «Почему?» Порядочная американка смущается — и т.д., и т.п. Третий вариант: «Вы замужем?» — «Да». — «Дети есть?» — «Да». — «От кого?» Порядочная американка — и т.д. Но Россия готовила Буллиту сюпризы. Первая московская дама. Буллит ее спрашивает: «Вы замужем?» — «Нет, мистер Буллит». — «А дети есть?» Не смущается, не возмущается: «Да, двое. Хорошие ребята». Вторая московская дама. «Вы замужем?» — «Да, мистер Буллит». — «А дети есть?» — «Нет». — «Почему?» Она смеется: «Какой вы наивный. Есть столько средств...» Третья московская дама. «Вы замужем?» — «Да, мистер Буллит». — «А дети есть?» — «Да». — «От кого?» — «Один от Кагановича, один от Орджоникидзе»*.

Воскресенский омолаживает МХАТ, возлюбленнейший театр РАППа. Он и Станиславский (старец-дитя) идут — Красный уголок. Он говорит: «Этот бюст страшно знакомый — нет, не говорите, я сам вспомню. Ну, конечно, — говорит, — это Лукич». (До сих пор — факт.) На это ему Станиславский [нрзб.]: «Слушайте, не Лукич, как-то иначе. Да не говорите так, Вас же могут засадить в этот ихний ГУМ (МГУ)». Н[емирович]-Д[анченко], когда ему на другой день сказали, возмущен: «И поделом ему будет, как можно называть Степаныча Лукичом».

Как мировая буржуазия представляет себе красных комиссаров… Чичерин осматривает дворец шаха*. Одна дверь заперта. «Сюда нельзя». — «Почему?» — «Библиотека». Потом все-таки пускают. Оказывается, это гарем. Чичерину понравились две. Одна в розовом, другая в голубом одеянии. Из Москвы он пишет: «Дорогой шах, пришлите мне из вашей библиотеки два тома: один в голубой обложке, другой в розовой». Ответ шаха: «К сожалению, не могу выполнить вашей просьбы, так как голубую книгу я сам изучаю, а розовая еще не разрезана**».

Наркоминдел СССР Литвинов в Штатах. Банкет. Он идет в уборную, исчезает. Его идут искать. «Не могу выйти. Дверь заело». — «Так она же открывается автоматически. Вы, наверное, не спустили воду...» Месть Литвинова. Он в Москве потратился, приказал точно таким же манером устроить дверь в уборной своего наркомата. Банкет, американский посол в Москве Буллит идет в уборную и исчезает. Литвинов идет за ним, с торжеством спрашивает: «Вы, верно, воду не спустили?». И слышит из-за двери полный отчаяния ответ: «Цепочка оторвана, рычаг сломан, воду спустить невозможно*».

В Абиссинии по случаю войны мужчины в цене. За каждый раз женщина платит три доллара. Москва. Муж укладывает чемодан, собрался в Абиссинию; жена, скрестив руки на груди, стоит и смотрит: «Увидим, как ты сумеешь прожить на шесть долларов в год!»