Соколова Н.В. Тетрадь «Bon mots» № 1—516 (1924—1937) РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 8.

«Слушайте, если бы вам показали новенький пароход, только что сделанный в Дании, и предложили плыть на нем по Северному морскому пути, вы бы согласились?» — «Отчего нет? Лишь бы дали хорошие суточные и хорошо кормили». — «Ну а если бы пароход, раздавленный льдами, пошел ко дну?» — «Я бы постарался высадиться на лед». — «А на льду что стали бы делать?» — «Стал бы ждать, пока меня спасут». — «Так вы же типичный герой-челюскинец! И вам надо устроить триумфальный въезд в Москву».

«Я всегда путаю, что такое ЧК и что такое ЦК?» — «Ну, ЧК — это чентральный комитет, а ЦК — церезвычайная комиссия. А вообще особой разницы между ними нет».

1) В школе. Мальчик-еврей. «Кто написал “Евгения Онегина”?» — «Ей-богу, не я». 2) Отец: «Нельзя же так придираться к дитю, а может быть это в самом не он?». 3) Мать: «Саша, ты портишь мальчику все положение в школе, надо было сказать: “Да, это он написал «Евгения Онегина», но, честное слово, он больше не будет”. 4) Педагогический совет. Рабочий-шеф (сидит, сидит, ничего не понимает): «В чем дело? Кто его отец? Кустарь? Он написал!»*. 5) Отец пошел в ГПУ с жалобой, что учитель — юдофоб и травит его сына. Учителя вызвали. Он смеялся сначала, но на четвертый день сидения подписал бумагу: «Считаю свое поведение наглой выходкой звериного классового врага и признаю, что “Евгения Онегина” написал я сам». 6) В литературных кулуарах. А. Жаров (с интересом): «Скажите, неужели так и не удалось наконец выяснить, кто же написал “Евгения Онегина”?».

Овце и козлу не дали, а ос.* — моментально, там все свои ребята сидят.

Сталин задает человеку три вопроса, тот отвечает. 1) «Почему нет калош?» — «Заняты под вождей». 2) «Почему выслали Троцкого?» — «Экспортируем лучшее, что у нас есть». 3) «Почему “Большевик” издается в Харькове, а “Правда” в Москве?» — «Где есть большевик, там нет правды».

«Мне доктора прописали — лечение, питание и покой. Ну, пирамидон еще можно кое-как достать. Насчет второго пункта — у меня остались два серебряных подсвечника, снесу в Торгсин, куплю ветчины. Но вот что касается пункта третьего — покоя... я думаю, они уйти не согласятся».

«Папа, что это такое?» — «Кремлевская стена, мой милый». — «А почему она такая высокая?» — «Чтобы бандиты через нее не перелезли». — «Оттуда, папа?»

Тоже мне — догнать и перегнать. Я тихий советский еврей. Зачем это мне? Когда вы догоните, остановитесь, пожалуйста, на минутку — я спрыгну, а вы себе дальше перегоняйте.