Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Толю взяли в киноактеры. Похож на Дзержинского, его и играет. Выглядывает из-за плеча Сталина во многих фильмах. «Так ты же заикаешься, Толя». — «Р-реп-плик Дз-зержинскому не п-п-полагается».

Рабфаковка ищет в алфавитном указателе к учебнику Каутского. «На «Сэ» нету». — «Почему на “Сэ”?» — «А как же? Социал-кровавая-собака-Каутский».

Профессор: «Я скоро перестану уважать Луначарского. Он слишком много выступает, начинает путаться, ошибаться. На последнем диспуте изречение малоизвестного древнегреческого философа 6 века до нашей эры Фалеса из Милета “Вода — отец всего сущего” приписал совсем другому малоизвестному древнегреческому философу 5 века до нашей эры Эмпедоклу из Сиракуз». Первый студент: «Но чтобы перепутать древних философов, надо знать, что они существовали. Это вызывает у меня большое уважение к Луначарскому». Второй студент: «Не знаю, является ли действительно вода отцом всего сущего, однако в речах Луначарского ее многовато».

«Не могу поймать в наркомате товарища Луначарского. Когда он бывает на месте?» Старик-швейцар, оставшийся еще от министерских времен, говорит величественно: «Да они-с заняты-с. То с Рутц, то с Сац»*. (Звучит: «то срут-с, то ссат-с».)

Калинин был с женой в Большом театре на «Лебедином озере». Сидя в первом ряду правительственной ложи, сразу же заснул. И проспал до самого конца спектакля. Едут из театра на машине домой. Калинин спрашивает жену: «Как ты думаешь, заметили, что меня сморил сон?» — «По-моему, заметили. Во всяком случае, актеры не произносили ни слова и двигались совершенно бесшумно, на цыпочках».

Девочка побывала в цирке, ей ужасно понравился фокусник. На другой день она сняла трубку телефона и сказала: «Барышня, дайте цирк». Девочка картавила. Барышня на коммутаторе дала ЦИК СССР. «Позовите того фокусника, который так ловко всех обманывает». Позвали Калинина.

В доме жили старые большевики. Их понемногу снимали с постов, многих исключали из партии. Женщина, которая мыла в этом доме лестницу, говорила: «Посмотрите, вон идет бывший нарком» или «Идет бывший прокурор». А про Радека сказала: «Посмотрите, это пошел бывший Радек».

«Слушайте, если бы вам показали новенький пароход, только что сделанный в Дании, и предложили плыть на нем по Северному морскому пути, вы бы согласились?» — «Отчего нет? Лишь бы дали хорошие суточные и хорошо кормили». — «Ну а если бы пароход, раздавленный льдами, пошел ко дну?» — «Я бы постарался высадиться на лед». — «А на льду что стали бы делать?» — «Стал бы ждать, пока меня спасут». — «Так вы же типичный герой-челюскинец! И вам надо устроить триумфальный въезд в Москву».

«Посылают непригодный пароход на Север. Он — что?» — «Топнет». — «Правильно. Люди высаживаются — куды?» — «На льды». — «Правильно. Их спасают с превеликим трудом, с огромными затратами. Спасают, можно сказать, чудом. Как называется история с пароходом?» — «Головотяпство. Разгильдяйство». — «Ну что вы! Называется: только советские люди способны на подлинный героизм».

«Летчик Чкалов благополучно совершил беспосадочный перелет до острова Хер». — «Что ты говоришь?» — «Ну, значит, до острова Хуй». — «Совсем сбрендил!» — «Я помню, что-то касается... этого самого...» — «Болван! До острова Удд*».

Бёвин (будучи министром иностранных дел Англии) сказал Вышинскому: «Вот вы меня упрекаете что я за капитализм, против пролетариата. А между тем я все-таки бывший столяр. А вы из дворянского рода». Вышинский приятно улыбнулся: «Мы оба с вами, мистер Бёвин, изменили своему классу».

Сталин незадолго до смерти очень сердился на Берию (врет, обманывает, плутует). Однажды сказал на Политбюро: «Ну все. С тобой кончено, Берия. Сейчас прикажу сжечь тебя живьем». Берия захныкал: «Такая мучительная смерть... Я служил верой и правдой. Я старался». — «Ну ладно, разрешаю тебе напоследок сказать одну фразу. Любую. Если это будет правда, то я велю тебя просто расстрелять. Если неправда — сгоришь живьем». Подсказывает Калинин с его мужицким здравым смыслом: «Скажи: “Трава зеленая”. Скажи: “Солнце светит днем, а луна — ночью”». Хитренький Хрущев: «Скажи, что Сталин великий вождь». Слепо преданный Сталину Каганович: «Скажи: “Смерть по вашему приказу будет для меня огромным счастьем”». Берия думал, думал. И наконец сказал: «Сталин меня сожжет живьем». Сталин кивнул. «Верно. Ты этого заслуживаешь. Я так и сделаю». — «Значит, я сказал правду?» — «Да». — «Но если я сказал правду, то меня надо не сжечь, а расстрелять». — «Выходит, что так». — «Но если меня расстреляют... Следовательно, я сказал неправду». — «Пожалуй». — «Но если я сказал неправду, то меня надо не расстрелять, а сжечь». — «Допустим». — «Но если меня сожгут, стало быть, я сказал правду. И тогда меня надо...» Сталин усмехнулся. «Ну и ловок. Черт с тобой, живи!» И переменил тему разговора.