Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор).

Никита Сергеевич выступил против пьянства — в одном месте надо давать человеку только сто грамм, а получать следующие сто грамм пусть идет в другое место; по дороге прогуляется, все-таки будет протрезвляться. По этому поводу создана комиссия. Вот ее состав. От Украины — Наливайко. От Белоруссии — Стограммович. От Казахстана — Закусанбаев. От Грузии — Опохмелидзе. От Армениии — Сутрапьян. От Латвии — Выпивайтес. От РСФСР — Рыгалов (председатель).

Пьяный на улице рыдает. «Гоголь, классик, великий человек... онанист. Чайковский, гигант русской музыки... педераст. Ленин, гений русской революции... импотент. А у меня член во какой, все могет, а в голове ни одной мысли».

Алкаш тонет в пруду. Подлетает ангел, хрупкий, изящный, с пепельными локонами, в длинной развевающейся одежде, с прозрачными крыльями, вроде как у стрекозы. Дует на воду, она расступается. Алкаш выползает на берег. Стоит на четвереньках, сплевывает тину, смотрит снизу вверх на ангела. «Ты кто же такой будешь, а?» — «Я твой ангел-хранитель. Приставлен к тебе, чтобы отвращать все плохое». Ухмыльнувшись, алкаш хватает ангела за ногу, валит в грязь и начинает его душить. «А где ты был, сука, когда я уродился в бараке и без отца? Что же ты позволил мне тридцать лет вкалывать чернорабочим за паршивые копейки? Дал в жены Нинку, блядь и воровку? Чего ушами хлопал, когда водка дорожала?»

Американский космонавт на приеме у Брежнева. «У вас, мистер Брежнев, такой любознательный и культурный народ! Мы, когда пролетали над вашей страной, видели множество направленных на нас малых телескопов, находящихся, как видно, в личном пользовании». Брежнев: «Ну да, культурный народ, как же! Это они, хамы, из бутылок дули».

Анекдот тех времен, когда бутылка водки еще стоила пять двадцать. У кассы. Покупатель: «Выбейте три раза по пять двадцать». Кассирша (раздраженно, нетерпеливо): «Куда? В какой отдел?». Покупатель (саркастически): «Не в кондитерский».

После кораблекрушения выкинуло на необитаемый остров русского и несколько ящиков коньяка. Он пил, но тосковал. Потом после другого кораблекрушения выкинуло француза и американца. Стали выпивать на троих, русский был счастлив. Из одной бутылки с дымом и шумом вылез джин. «Исполню желание каждого». Француз: «Хочу сидеть в своем любимом кафе в Париже». Исчез. Американец: «Хочу сидеть в своей конторе на Уолл-стрит». Исчез. Русский в отчаянии. С кем же теперь пить на троих? «Хочу, чтобы оба они вернулись». Оба вернулись. Джин исчез.

Сидят Федот и Кондрат. Федот: «Что такое атомная бомба?». Кондрат: «Ну как тебе сказать? Упадет... После нее нас нет. И водки, вон той, что стоит на столе, тоже нет». Федот: «А нейтронная бомба?». Кондрат: «Упадет... После нее нас нет. А водка — как стояла, так и стоит». Федот: «А как назвать ситуацию — мы есть, а водки на столе нет как нет?». Кондрат: «Назвать — антиалкогольное правление Горбачева».

Идет по городу Михаил Сергеевич, у продмага видит пьяницу (одиннадцать часов утра). «Михал Сергеич, сейчас заверну в магазин, куплю водочки. Хочешь, тебя угощу?» — «Водки ты не купишь. Ее продают только с двух часов». — «На спор, куплю». Вошли в магазин. Колбасный отдел. Пьяница продавцу: «Мне килограмм колбасы. Порезать вдоль. И еще наискосок... А теперь дайте поллитровку водки». — «Не можем. Только с двух часов». — «Тогда на фик мне ваша колбаса. (Он еще не платил.) Ну, я пошел, покедова. Адью, мусью». Дали водку. Михаил Сергеевич снял с работы завмага. Прошла неделя. Михаил Сергеевич опять идет по городу, у другого продмага видит другого пьяницу. Разговор тот же. Вошли в магазин. Отдел мяса и полуфабрикатов. Пьяница: «Свешайте 300 грамм азу. И 300 грамм гуляша. И 300 грамм шашлыка. Смешайте все вместе... А теперь дайте поллитровку водки. Ах, не можете? Только в два часа? Тогда нафиг мне ваши полуфабрикаты? (Он еще не платил.) Покедова, отбываю». Дали водку. Горбачев сменил весь коллектив магазина. В третий раз такая же история. Третий пьница ничего не просит взвесить, просто просит поллитровку. «Ах, не можете дать? Да я не для себя. Я тому товарищу, что вон стоит в углу, дожидается меня. Узнали небось?»