Семенко Ю.С. Народне слово: збiрник сучасного украiньского фолкльору. Нью-Йорк—Мюнхен, 1964.

Мать прогуливается с ребенком в парке. Навстречу идет человек в белом. Ребенок спрашивает: «Мама, это белый?» — «Да. «А почему же его до сих пор не расстреляли?»

Как только Сталин победил троцкистскую и правую оппозицию, все кавказцы*, чистильщики обуви в Москве, сложили руки и отказались чистить. «Почему?» — спрашивают их. «Ждем соответствующего назначения».

Когда принимали на открытом собрании Кирпу-Гнучкошиенкова* в партию, показали портреты и спрашивали, кто нарисован, а он отвечал. «Кто это?» — «Сталин!» — «Какую он работу выполняет?» — «Завхоз советской власти!» Через полгода его, уже как действительного члена ВКП(б), послали в Галицию, а там отплатили ему за «освобождение» кирпичом по голове**. Когда ему сделали операцию, он просил досрочно выписать его на работу. «Вы еще не выздоровели. Голова еще не в полном порядке, больна. Отдыхайте», — посоветовал врач. «Так что с того, что голова больная, у меня партийный билет в кармане есть!» — сказал Кирпа-Гнучкошиенков и настаивал, чтобы выписали***.

Встретились в море две акулы. Одна рассказывает: «Попался вот мне в Ла-Манше англичанин и только желудок себе испортила — кожа да кости». — «А мне повезло, — сказала вторая, — поймала в Черном море советского партийца. Ох, какой гладкий и жирный был!» — «А какие у него кости?» — спросила первая. «Никаких, даже позвоночника не было!» — ответила ее подруга.

Во время празднования двадцатилетия Азербайджанской Советской Республики, после приветствия Калинина, который говорил о большой помощи Москвы, оказанной Азербайджану, и о том, что Азербайджан теперь сам хозяин своей земли, выступил старый азербайджанец и на ломаном русском языке обратился к Калинину: «Спасибо советской власти, ай спасибо! “Аз” наш, земля ваш, ай спасибо! “Аз” наш, хлеб ваш, ай спасибо! “Аз” наш, нефть ваш, ай спасибо! “Аз” наш, рыба ваш, ай-ай-ай спасибо!»

В захолустный колхоз приехал докладчик из района. Колхозников согнали в «клуб»; колхозное начальство уселось в «президиум»; докладчик развернул свои шпаргалки и начал. Он не проговорил и пяти минут, как председатель колхоза внезапно заорал: «Встать!». Двигая стульями, колхозники поднялись. Председатель обвел всех строгим взглядом: «Сесть!». Колхозники сели. Докладчик недоуменно посмотрел на председателя, потом в шпаргалки и продолжал. Через пять минут председатель опять: «Встать!». Колхозники, расталкивая друг друга, снова поднялись. «Сесть!» Через каждые пять минут председатель орал: «Встать!» и «Сесть!». Докладчик кое-как «закруглился» и подходит к председателю: «Почему ты меня все время прерывал своими “встать” и “сесть”?» — «Да спят, сволочи, не видишь, что ли?»

Поехал на село оратор; собрал колхозников и начал говорить. Три часа говорил оратор и за это время выпил пять графинов воды. Колхозники слушали терпеливо. Наконец оратор кончил. Председатель собрания спрашивает людей: «Имеет ли кто вопросы по сути к оратору?». Все молчат. Председатель опять: «Кто имеет вопросы по сути?». Наконец, один колхозник просит слова: «У меня вопрос по сути… Товарищ оратель, вот вы говорили три часа и выпили пять графинов воды. Скажите, пожалуйста, разве вам не хочется куда-нибудь сходить?..»

В Баку азербайджанцы говорят так: «У бачинский пролетариат две заданных: один заданный — нефть качать а Россия; другой заданный — революция качать а Восток».

Советский коммунист, повозив иностранца по СССР и показав ему «достижения», говорит: «Теперь видите, что можно построить социализм в одной стране». Иностранец мнется. «Можно-то можно, — отвечает иностранец. — Только кто в такой стране будет жить?..»

Когда разгромленная большевиками кооперация доживала последние дни, на кооперативных магазинах можно было прочесть следующие надписи: вверху: «Кооперация — путь к социализму», ниже: «Социализм — это учет». А на закрытых дверях объявление: «Ввиду учета магазин закрыт!»

Встретились двое детей. Один мальчик из Америки обращается к другому из Советского Союза: «Ага, а у нас шоколад есть!» — «Зато у нас Сталин есть!» — «Сталин может и у нас быть». — «Тогда у вас шоколада не будет!»

Когда Ленин умер, все организации СССР в знак преданности должны были прощаться с его телом. Первыми шли колонны железнодорожников, неся впереди фанерный паровоз с надписью: «Ленин — машинист локомотива революции». Далее двигались колонны гэпэушников, партийцев. Замыкала движение вереница ассенизаторов, на высоко поднятых знаменах которой было написано: «Ленин умер, но дух его витает среди нас!».

Один иностранный турист, который изучает русский язык и интересуется русскими пословицами, осматривает Москву. Около Кремлевской стены, где на могиле Кирова вмурована мраморная доска, он спрашивает: «А это что такое?» — «Это могила Кирова». — «Так вот где собака зарыта...»

В мавзолее Ленина два еврея, осматривая мавзолей, читают на стене плакат: «Ленин освободил народ от цепей рабства». Один еврей, показывая на свой живот: «Мойша, вы помните мою цепь?». В это время милиционер обратил внимание, что они стоят не двигаясь, громко сказал: «Граждане, отдайте последний “долг” и выходите». Еврей возмущенно: «Мойша, слышите? Мы ему еще и должны...»