Семенко Ю.С. Народне слово: збiрник сучасного украiньского фолкльору. Нью-Йорк—Мюнхен, 1964.

Советский директор фабрики с гордостью объясняет посетителю: «В первый год мы произвели пять тысяч, во второй пятьдесят тысяч, в третий — миллион...» — «Миллион? Чего?» Директор показывает карточку с надписью: «Больше не производится».

В Москве после войны в Большом театре в первом ряду партера две генеральши громко разговаривают. Уже погас свет, послышались первые звуки оркестра, снижают тона. Кто-то сзади возмущенно шипит: «Тише, вы там, увертюра». Одна из генеральш, обернувшись: «От увертюры слышу!».

На еврейском собрании коммунист, хваля советскую власть, говорит: «Когда-то евреи не имели никаких прав. Теперь они имеют очень большие права». После собрания к нему подходит старый еврей и говорит: «Это так, раньше мы имели мало прав, зато много денег. Теперь имеем много прав, но не имеем денег».

В захолустный колхоз приехал докладчик из района. Колхозников согнали в «клуб»; колхозное начальство уселось в «президиум»; докладчик развернул свои шпаргалки и начал. Он не проговорил и пяти минут, как председатель колхоза внезапно заорал: «Встать!». Двигая стульями, колхозники поднялись. Председатель обвел всех строгим взглядом: «Сесть!». Колхозники сели. Докладчик недоуменно посмотрел на председателя, потом в шпаргалки и продолжал. Через пять минут председатель опять: «Встать!». Колхозники, расталкивая друг друга, снова поднялись. «Сесть!» Через каждые пять минут председатель орал: «Встать!» и «Сесть!». Докладчик кое-как «закруглился» и подходит к председателю: «Почему ты меня все время прерывал своими “встать” и “сесть”?» — «Да спят, сволочи, не видишь, что ли?»

Старый колхозник объясняет: «Вот наша колхозная жизнь!» — подбрасывает пригоршню зерна и ловит ладонью. «Вот, что остается после госпоставок!» —подбрасывает то, что осталось на ладони, и ловит тыльной частью руки: «А вот, что остается после выделения семфондов». Подбрасывает зерно снова и ловит несколько зернышек ребром руки: «А вот что остается на трудодни...»*

На конференции четырех министров иностранных дел великих держав: Англии, США, Франции и СССР в 1945 году министры беседуют и закуривают. Бенин вынимает стильный дорогой портсигар, на котором выгравирована надпись: «Дорогому Бенину от благодарных профсоюзов». Бернс вынимает портсигар с надписью: «Дорогому Бернсу от его коллег-сенаторов». Жорж Бидо открывает портсигар, — маленький, изящный, золотой — видна гравировка: «Милому Жоржу от Сюзанны». Наконец, Молотов вытаскивает роскошный золотой портсигар, усеянный бриллиантами. Все взоры обращены на него. Раскрывает. Надпись: «Графу Потоцкому от князя Радзивилла».*

Встретились в море две акулы. Одна рассказывает: «Попался вот мне в Ла-Манше англичанин и только желудок себе испортила — кожа да кости». — «А мне повезло, — сказала вторая, — поймала в Черном море советского партийца. Ох, какой гладкий и жирный был!» — «А какие у него кости?» — спросила первая. «Никаких, даже позвоночника не было!» — ответила ее подруга.