Гитлер, Германия и ее союзники

Командир румынской роты Лупеску всегда хвастался среди офицеров своего полка, что его рота самая дисциплинированная. «Я не успеваю, — говорил он, — отдать приказ, как моя рота бросается его выполнять». Едва эта рота подошла к линии фронта, как несколько десятков солдат перебежали на сторону Красной Армии и сдались в плен. Разъяренный Лупеску выстроил оставшихся солдат и сказал: «Перебежчики опозорили честь нашей роты. Восстановить ее можно, только вернув их обратно. Приказываю вам перейти в расположение Красной Армии и...». Лупеску не успел договорить. Солдаты, весело крикнув: «Есть перейти в расположение Красной Армии!», бросили винтовки и побежали в сторону советских войск.

Румынский сержант: «Солдаты! Вы на покинете меня в этот тяжелый грозный час! За мной!». Солдаты: «Куда, господин сержант?». Румынский сержант: «Туда, к русским! Сдаваться в плен!». Солдаты (растроганно): «Вы наш командир. Куда вы, туда и мы, чего бы это ни стоило!».

«Прохожу я сегодня по вокзалу, — рассказывал своему приятелю обер-лейтенант Отто Мычке, — вижу: на скамейке растянулся толстяк и храпит. А рядом стоят два чемодана. Взял я один, который побольше, и пошел. Раскрываю. Внутри визитная карточка хозяина: отставной полковник венгерской армии. Союзник, значит, черт его забери! Ну что ты будешь делать? Пришлось вернуться к толстяку...» — «И отдать ему чемодан?» — «Зачем? Взять и второй».

К немецкому коменданту явился один венгерский журналист и попросил показать ему настоящего русского партизана, которому он задал бы несколько вопросов. Комендант сообщил об этом начальнику жандармерии. Жандарм, желая похвастать своими успехами перед дружественной прессой, решил подсунуть венгерцу своего агента. Он вызвал к себе одного предателя из местных жителей, соответствующим образом обмундировал его и наказал ему именовать себя «начальником партизанского отряда», якобы разгромленного местной жандармерией. Венгерец остался очень доволен ответами «партизана» и, расчувствовавшись, изъявил скромное желание. «Нельзя ли, — сказал борзописец коменданту, — повесить этого партизана в моем присутствии, дабы я мог этот момент запечатлеть на пленке и снимок напечатать в нашей газете?» Комендант решил быть любезным до конца и приказал повесить «партизана». Несмотря на вопли и крики его, он тут же был повешен.

Венгерский офицер (немецкому полковнику): «Господин полковник, наш венгерский полк рвется последние дни в наступление». Немецкий полковник: «Рвется... Наверное, в плен рвется. Не пускать!».