Румыния

Румынский еврей съездил в Россию и вернулся обратно. «Ну, что вы делали в России?» — «Я повез туда два товара: хлеба и гроба. Если русский ест, то ему нужен хлеб, а если он не ест, то ему нужен гроб. Я думал, что я кругом обеспечен». — «Ну и что же?» — «Ну и разорился... Представьте себе, этот народ не ест и не умирает». — «Что же он делает?» — «Он мучится».

«Рядовой Фриштеску! Для того чтобы лучше бросить гранату, надо откинуть правую руку, потом — поднять...» — «Господин лейтенант, поднимите, кстати, и левую руку, потому что позади вас русские автоматчики!»

Командир румынской роты Лупеску всегда хвастался среди офицеров своего полка, что его рота самая дисциплинированная. «Я не успеваю, — говорил он, — отдать приказ, как моя рота бросается его выполнять». Едва эта рота подошла к линии фронта, как несколько десятков солдат перебежали на сторону Красной Армии и сдались в плен. Разъяренный Лупеску выстроил оставшихся солдат и сказал: «Перебежчики опозорили честь нашей роты. Восстановить ее можно, только вернув их обратно. Приказываю вам перейти в расположение Красной Армии и...». Лупеску не успел договорить. Солдаты, весело крикнув: «Есть перейти в расположение Красной Армии!», бросили винтовки и побежали в сторону советских войск.

Румынский сержант: «Солдаты! Вы на покинете меня в этот тяжелый грозный час! За мной!». Солдаты: «Куда, господин сержант?». Румынский сержант: «Туда, к русским! Сдаваться в плен!». Солдаты (растроганно): «Вы наш командир. Куда вы, туда и мы, чего бы это ни стоило!».

Два чешских друга встречаются впервые после введения коммунистического «нового порядка»: «Как дела?» — «Спасибо, занят сильно». — «Что делаешь?» — «Занимаюсь производством кирпича». — «Хорошее дело! Кирпич всегда нужен людям. Наверно, здорово зарабатываешь? А кому продаешь кирпич?» — «В Швецию». — «Хорошо! Швеция — страна с твердой валютой. Загребаешь, значит?» — «Нет, валюты мы не получаем. Мы получаем сталь за кирпич». — «Славно! И сталь нужна всем. Кому сталь продаешь?» — «Советскому Союзу». — «Здорово! СССР теперь тоже страна с твердой валютой. Они платят наличными?» — «Они?! Разрешают копать глину для производства кирпича...»

«Извлекает ли Польша выгоду из международной торговли в рамках СЭВ?» — «И еще какую! Вот, например, Советский Союз поставляет нам глинку. Мы делаем из нее свистульки-петушки (подуешь в задницу — он свистит). Этих петушков мы поставляем в Чехословакию, а взамен оттуда получаем настоящих цыплят. Мы выращиваем этих цыплят и отправляем их в ГДР, а за них нам они дают поросят. Мы выращиваем этих поросят и шлем в СССР свинину. А взамен получаем глину. Чтобы делать из нее петушков...»

Лектор долго и нудно рассказывал о социалистическом кооперировании и интеграции, «Всем понятно?» — спрашивает он. «Вы бы, товарищ лектор, на примере лучше объяснили!» — кричат из зала. «Ну хорошо. Вот один пример. Мы, Советский Союз, поставляем в Монголию глиняные свистульки для монгольских пастухов, чтобы они там лучше пасли своих овец. Этих овец они...» — «Поставляют в Советский Союз!» — кричал из зала. «Да нет, этих овец они отправляют в ГДР. Там из мяса этих овец делают прекрасные консервы и отправляют...» — «В Советский Союз?» — «Да нет, консервы идут на Запад, а вот шкуры овец направляют в Венгрию. Там из шерсти делают прекрасные костюмы и отправляют». — «В Советский Союз?» — «Да нет, костюмы идут на Запад, а остриженные шкуры отправляют в Болгарию. Там из них делают прекрасные дубленки, которые отправляют...» — «В Советский союз?» — «Да нет, дубленки идут на Запад, а вот Болгария поставляет нам глину, чтобы мы могли делать свистульки для монгольских пастухов».

Один несчастный румын в Бухаресте решил покончить с собой. Но в его разоренном доме не нашлось ни острого ножа, ни веревки, ни денег на покупку яда. Тогда он придумал оригинальны способ: он стал перед домом Анны Паукер и начал кричать: «Бей коммунистов! Долой Анну Паукер! Покончим с предателями народа!». Он каждую секунду ожидал, что выскочит страж и скосит его пулеметом. Но было тихо. Через некоторое время стража растерянно подбегает к нему: «Друг! А где уже американцы?».

На заседании совета министров Чаушеску сообщает, что под давлением Запада он вынужден либерализовать выдачу разрешений на выезд из страны, и спрашивает: «Что, по-вашему, случится, если мы откроем границы?». — «Будет страшная давка, — отвечает один из министров, — как перед продовольственным магазином. Только в магазине нам с вами не приходится стоять в очереди, а у открытых границ толкотня начнется и среди нашей номенклатуры». — «Ни в коем случае, — говорит Чаушеску. — При оформлении документов мы займем такое же льготное положение, как во всем остальном, и покинем страну первыми при полном сохранении нашей иерархии». — «Все равно на границе будет страшная давка, — настаивает на своем министр. — Мы там встретимся со многими тысячами возвращающихся. Они-то и создадут давку и толчею, как только узнают, что мы покидаем страну». — «Вот это верно, — резюмирует Чаушеску. — Поэтому оставим наши границы на замке».