Копелян Ефим Захарович

23 февраля Штирлиц надел свою старую любимую буденовку, взял в руки красное знамя и, распевая революционные песни, пошел к рейхсканцелярии. В это день он как никогда был близок к провалу.

Штирлиц пришел к дому Гиммлера в красной вышитой косоворотке и с гармошкой в руках. Наигрывая «Камаринского», он плясал вприсядку и насвистывал. Голос Копеляна за кадром: «Да, никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, как в этот вечер…»

В очередную годовщину 23 февраля Штирлиц сел на белого коня и в бурке, с криками «ура!», размахивая саблей, промчался по Берлину. И лишь год спустя понял, что никогда он не был так близок к провалу.

Штирлиц пришел домой, наглухо закрыл все двери и окна, опустил светомаскировочные шторы, растопил камин и пустил воду в ванной. Только после этого он отпер сейф, достал оттуда бутылку водки и тарелку салата. Бутылку он выпил прямо из горлышка — винтом, а потом немного подумал и тихо упал лицом в салат. Голос Копеляна за кадром: «Только один раз в году — 23 февраля — полковник разведки Максим Исаев позволял себе вспомнить о том, что он — офицер Советской Армии!».

Швейцария, Берн. Штирлиц и пастор Шлаг сидят в ресторане. Пастор, заметив, что Штирлиц ест руками, делает замечание: «Господин Штирлиц, колбасу надо брать вилкой». Голос за кадром: «Штирлиц, конечно, знал, что колбасу надо брать вилкой, но ему так хотелось хоть мгновение побыть самим собой».

Зал в гостинице «Адлер» в Германии. Длинный-длинный стол. За столом сидят высшие чины СС. Среди них — Штирлиц. Все едят: вилка — в левой руке, нож — в правой. У Штирлица нож валяется на столе, вилка — в правой руке. Голос Копеляна за кадром: «Штирлиц знал, что он совершает грубую ошибку, но он так хотел хотя бы несколько мгновений побыть полковником Исаевым!»