Гид ведет иностранцев по Ленинграду: «Этот дом построен за два года». — «У нас такой строят за два месяца». — «Этот — за пять недель». — «У нас такой строят за десять дней». Покосившийся барак. Общежитие для чернорабочих. «Этот — за неделю». — «У нас таких вообще не строят». Проходят мимо Исакиевского собора. Гид решил во что бы то ни стало взять реванш. «Что это за дом?» Изображает крайнее удивление. «Первый раз вижу. Вчера его тут не было».

Гид ведет иностранцев по Ленинграду: «Этот дом построен за два года». — «У нас такой строят за два месяца». — «Этот — за пять недель». — «У нас такой строят за десять дней». Покосившийся барак. Общежитие для чернорабочих. «Этот — за неделю». — «У нас таких вообще не строят». Проходят мимо Исакиевского собора. Гид решил во что бы то ни стало взять реванш. «Что это за дом?» Изображает крайнее удивление. «Первый раз вижу. Вчера его тут не было».

В самом центре стоит огромный монстр — Харьковский оперный театр. Этот «архитектурный шедевр» строили лет двадцать. И вот едут по городу зарубежные гости, знакомятся с красотами Харькова, которых здесь хватает, проезжают мимо огромной стройки. «Что это за сооружение?» Водитель пытается объяснить: «Это гордость харьковчан, оперный театр. Его уже лет пятнадцать строят и никак не достроят». На следующий день приветливого водителя вызывают в местную «Лубянку». «Если ты когда-нибудь скажешь что-нибудь подобное, будешь сидеть ровно столько, сколько, как ты говоришь, строится этот театр». Проходит несколько дней. Этот же парень везет уже других иностранцев по городу. Проезжает по центру. Опять тот же вопрос. Парень не растерялся. — «Только вчера здесь проезжал, и ничего на этом месте не было».